Сказки Белой Горы. Часть II

Сначала смеются, говорят – хорошо, а потом критику наводят за грубость и беспардонность.

– Тогда о себе хоть расскажи и о чём пишешь.

– Пишу о жизни… в неприкрытом виде. А о себе – такой же, как дед по матери Лука, разведчик фронтовой.

Макс, сидящий напротив Барковича, с интересом подался вперёд:

– Значит, твоя мать Луковна, или Лукавна?

– Сам ты Хрен Чеснокович, мою мать зовут Татьяна Лукинична.

За окном накрапывал мелкий зимний дождь. Пасмурное небо должно было бы навевать грустные мысли о доме, тепле и не выпитом стакане, в крайнем случае, об уютной постели, но девять оригиналов (Тузик вновь замаячил на горизонте) вовсе не предавались унынию.

– Ладно, я готов, записывай нетленку – Вовка Самсонов, сидящий с задумчиво-отсутствующим взглядом, вернулся в действительность – для начала четыре фразы: «Выключай мозги – лишай себя ненужных проблем»; «Глупость и подлость, в отличии от ума и порядочности, границ не имеют»; «Указующий перст легко может завести в тупик»; «Мёртвая петля в редких случаях связана с трупами».

Кучак одобрительно поднял большой палец вверх. Максим, от удивления, прекратил чесаться, а Летописец бросил дрессировать глуповатого таракана, прихлопнув его книжкой.

– Теперь моя очередь – Лёша Толстоватый попросил слова – стихи.

– Только не длинные – заволновался Чернинский – места мало на листке и паста на исходе.

– Хорошо, могу покороче:

У повара Василия

Излишество котлет,

Не приложив усилия

Не сходишь в туалет

Конкурсант обвёл взглядом собравшихся в ожидании одобрения, получил его со стороны Тузика и продолжил:

Да при любой тематике,

Ответ всегда один:

Не зная математики,

Не сходишь в магазин.

После некоторой критики, Кучак резюмировал:

– Это назидательная поэзия, в стиле известной Самоцветик из классического произведения Николая Носова.

Тузик поинтересовался:

– Из какого барака этот Носов?

Летописец пошутил:

– Он давно освободился, сейчас классик на кладбище.

– Сторожем что ли?

– Классиком.