Сказки Белой Горы. Часть II

В своё время, Амфибрахий, перед своим переселением в мир иной (на свободу), завещал Кучака попечительству Летописца, чтобы тот не мучился в душных и вздорно-ворчливых очередях. Верный заветам главный приятель и опекун, обязанности выполняет неукоснительно, но со свойственным ему юмором и озорством. Минут пять-семь помаринуя Александра Васильевича в неизвестности, он, с якобы беспокойством, выскочил из двери, ища глазами друга:

– Куда ты пропал? Что за подопечный попался, ни на минуту нельзя одного оставить.

Пойдём скорее, очередь приближается.

Простодушный Кучак радостно захлопал глазами и заторопился, нет, не в очередь, а к столу, за хлебом (когда его «заклинивает», бесполезно взывать к здравому смыслу и рассудку». Летописец, злобно бурча, кое-как уставил еду на один поднос, донёс до стола и с холодным бешенством высказался:

– Ты долго будешь издеваться, колхозное дитя?

– А что случилось?

– Не догадываешься? Места не хватает на подносе, пришлось «огонное» второе на весу тащить, аж пальцы обжег.

Кучак недоверчиво взял в руки алюминиевую миску и тут же отбросил её, не стерпев жара:

– Ой, прости, забылся. Зато, я твой верный хлебоносец.

– Ешь хлебожорец и помалкивай!

Александр Васильевич иной раз отказывается от еды вовсе, но чаще ест с жадностью полуголодного человека. В три минуты он расправился с обедом, вымыл в компоте ложку и принялся подзуживать неторопливого в еде Летописца. Тот поначалу не реагировал, потом стал огрызаться и, отодвинул макароны, после чего схватил кружку с компотом.

Кучак замер с испуганным взглядом, решив, что кружка полетит в него, но убедившись, что гроза миновала, вновь заулыбался:

– Доешь, ведь свиньям отдадут.

– Вот пусть они и доедают.

– Добрый, заботишься о братьях наших вкусных.

… Удивил Мурад, имеющий несомненный дар акына, но владеющий русским языком не в полном объеме. Он с оригинальной непосредственностью объяснил присутствующим строчку из песни о Косте-моряке «шаланды полные кефали».

По его убеждению, она означает: «Полные дамы прогуливаются в поисках приключений». Присутствующие посмеялись, но опровергать наивное толкование не стали. Зато узбекский аксакал «выдал на проверке, вполне литературное двустишие»:

На зеков лает словно псина

Сотрудник бдительного ФСИНа.

Случайно проходящий мимо по рутинным делам майор, заставил озябшего андижанца вытащить руки из карманов, попав таким образом на его азиатски мстительный язык.