Благой порыв

Этого можно добиться долгой тренировкой, и срабатывает недурно, однако Арсений был не из робкого десятка. Он уже прикинул, что ему грозит, в худшем случае – пошлют на лесоповал мозги проветрить. Рыбу водой не испугать, а крестьянского сына работой. Хуже, если выдворят из страны. Это стали практиковать, как и в начальные годы советской власти, когда целыми пароходами отправляли за границу несогласных.

И словно угадав его мысли, лейтенант усмехнулся, отвел «убийственный» взгляд в сторону и сказал скучающим, тоже натренированным, видать, тоном.

– Никто тебя за границу не выдворит. Не надейся. И в исправительный лагерь тебя не пошлют. Так что «голоса» по твоему поводу вопить не будут. Они о тебе не узнают. С тобой могут поступить иначе.

– Похоже, начались угрозы?

– Думай, как хочешь. Но выступить против руководящей роли Коммунистической партии Советского Союза может только сумасшедший. Согласен? Как такое может прийти в голову, если человек здоров? Возможно, ты нуждаешься в психиатрическом лечении.

И тут Арсений почувствовал, как холодный и липкий страх пополз по спине. Он опасался, что капли пота выступят на висках, и тогда лейтенант обрадуется. Надо было держать себя в руках во что бы то ни стало. Он слышал о том, что так называемых «инакомыслящих» запирали в дурдомы и там могли с ними сделать самое страшное – лишить разума. А раз могли, то и делали. Ничего страшнее для себя Арсений не мог представить, чем потерять человеческий облик и превратиться в растение. Уж лучше расстрел!

– Я тебе добра хочу, Арсений, – сказал лейтенант.

– Кого других? На что толкать?

– Статья 70 Уголовного кодекса. Агитация и пропаганда с целью подрыва советского общества и государства. Именно по этой статье пойдет твоя добрая знакомая Анна Ванеева.

– Что?

Удар был неожиданным и точным. Лейтенант явно ликовал, глядя на растерянное лицо Арсения.

– Она печатала и распространяла твою статью, – спокойно сообщил лейтенант. – Соседи подтверждают, что в последнее время стучала на пишущей машинке, чего раньше не было.

– Бред какой-то, – растерянно произнес Арсений. – Мало ли что могла печатать. Тоже мне улика – соседи слышали!

Лейтенант пожал плечами и сказал скучающим голосом:

– Бред, не бред, а лет семь лагерей строгого режима отхватит… милая девушка Аня. Улики поищем и найдем. Заняться?

Лейтенант Валерий Орехов молча потешался над растерянностью Арсения, радуясь тому, что нашел больное место.