Благой порыв

Воспитательница детского сада занимается враждебной агитацией и пропагандой – куда это годится? Надо по всей строгости закона… Пусть другие увидят, чем это чревато.

– Северные морозы быстро перевоспитают, – говорил он. – Отправят с бригадой лесорубов в тайгу. Одну с мужиками, с уголовниками. Ну, и какая она вернется? Он молча смотрел на Арсения немигающими рыбьими глазами, явно наслаждаясь своим могуществом.

– Чего ты хочешь от меня? – напрямую спросил Арсений.

– Да, собственно, ничего, – небрежно бросил он, пожав плечами.

 – Я тебя предупредил. А выводы делай сам.

И как ни в чем ни бывало, засунул руки в карманы и пошел в толпу, этакий простецкий парень.

Конечно же, Арсений незамедлительно и во всех подробностях рассказал Касьянычу об этом свидании. Он же слова не давал – молчать.

? Но чего отпустил? – все не мог понять Арсений. – Я был уверен – арестует.

– Ошибаешься, ? усмехнулся Касьяныч. ? Они не отпускают. Он взял тебя на поводок. И будет держать.

– Погублю Анну, себе не прощу, – угрюмо помолчав, сказал Арсений.

Сроки сдачи сценария поджимали, Колыханов не давал покоя, пришлось сесть за работу. Платон быстро усек, что попалась ему работящая коняга, знай только загружай воз, и не пристроился рядом в парной упряжке, а примостился на облучке, да еще и понукал. Дело подвигалось бойко, потому что старания у Корнеева было через меру, корпел по одиннадцать часов в день.

И все получилось, на худсовете киностудии сценарий похвалили, сам директор студии товарищ Карпухин в заключительном слове отметил, что в кино появился сильный тендем, который должен продолжить и в дальнейшем совместную работу, то есть распахнул перспективу – гуляй, ребята! Колыханов осыпал Арсения высокопарными похвалами, называл гением, однако гонорар поделил пополам, сильно переоценив свои усилия.

Арсений не стал мелочиться из-за денег, хотя и не малых.

Через какое-то небольшое время на обсуждении режиссерского сценария, над которым тоже корпели вместе Арсений и Платон, тот же самый Карпухин повел себя весьма странно, если не сказать – подловато.

Он почему-то в упор не видел Арсения Корнеева, а говорил только об удачной работе Платона Колыханова, который оказался не только режиссером, но и проявил недюжинный талант кинодраматурга. В кабинете были, естественно, и еще люди, но никто не спросил, отчего же соавтор оказался не в милости. Время было такое – все понимали с полуслова. Раз начальство третирует Корнеева, значит, на то есть причина.