Благой порыв

Вонючие диссиденты! Но они там, за бугром, выживут, а ты там задохнешься. Они смогут, а ты не сможешь без Родины.

И он умолк. Молчал долго, делая вид, что думает. Явно их тоже учили театральной паузе. Вышли на вокзальную площадь. Два здания дореволюционной постройки были соединены дощатым забором, выкрашенным в ядовитый зеленый цвет, за которым находились пути. Видимо, прибыл пассажирский поезд, потому что на площадь высыпало много народу с вещами и устремилось к автобусной остановке и стоянке такси. Никто не обращал внимания на двух молодых людей, о чем-то беседующих, и это явно устраивало лейтенанта.

– Кино увлекся? – вышел из задумчивости Валерий.

– И это знаешь?

– Обязан, Арсений. Служба такая. Да и статейку я прочел.

– Какую статейку?

– «Вся власть – Советам!», – выделяя каждое слово, произнес лейтенант, словно прочитал лозунг. – Знакомое название? У тебя получается. Есть слог, стиль. Я в этом секу.

Арсений с опаской подумал, что сейчас он скажет, как любит русскую литературу и как в этой области начитан.

– Ну, какой уж слог! – не согласился Арсений. – Эту статью я тоже читал. Не помню, кто подсунул.

– «Читал», – тонко улыбнулся лейтенант. – Не сам ли писал?

– На самом деле? – постарался выразить удивление Арсений. – Донесли, что я написал? А если поклеп?

Ни на что хорошее Арсений не надеялся, но ведь и лапки поднимать сразу не годится, вдруг удастся вывернуться, отвести подозрение.

– Я не за тем пришел, чтобы выяснять – ты или не ты, – сухо сказал лейтенант. – И не валяй Ваньку. Не предусмотрительно черновики оставлять. Да где? В тумбочке. В общежитии.

Черт! Ведь думал выбросить. А утром напрочь забыл. Конспиратор липовый! Отпираться дальше смысла не было.

– Если не за тем пришел, то зачем? – спросил Арсений.

– Ты же хороший парень! – воскликнул лейтенант и, похоже, искренне.

– Никуда я не лезу. В своей статье не нахожу никакой крамолы. Написал, что думаю.

– Знаю, кто тебя сбивает с верного пути. Устроил в доме сборища. Если сильно тоскует по тем местам, где побывал, можно вернуть.

– Касьяныч ни при чем. Уж в это поверь.

– Не знаю, как ты его называешь, но это враг. Убежденный и неисправимый. Я бы таких, будь моя воля…

И Арсений увидел близко рыбьи глаза этого человека – они смотрели, не мигая.