Свобода печали

* * *

Так странны Вы, как блики серебра,

И темны, как его происхожденье,

Чуть дальше от меня, чем весь Евфрат

И арамеев прошлые движенья.

Фонарный свет разбавлен октябрем,

Его туман не разрешит загадок –

Что ищет под сегодняшним дождем

Рахиль навек утративший Иаков?

Кочевники – и врозь дороги нам,

Но только час: покой, простор, неспешность.

В них светлою водою Иордан

Поит сестру забывчивую – нежность.

* * *

До осени сложили чемоданы,

Послушайте – еще звучит мотив

Малейшего, незримого органа

Раскрытых душ, не знающих пути.

До просини. На простыне небесной,

До робких слез за утренним окном,

Пока не лязгнет стылое железо,

Оставив наше лето – за замком.

Мы встретимся. Но скорости иные

Нас понесут по рельсовым лучам

До осени. В каком еще разливе

Потянет сердце безнадежно к вам?

* * *

Когда газет читатели роятся

И суетно хлопочут у киоска,

Я вижу, как их губы шевелятся

На лицах желтых, будто бы из воска.

Так странно мне их нервное круженье

Вокруг стеклянной будки со старухой,

И странные в нем чудятся знаменья,

И тайные какие-то подвохи.

Как будто кто заговорит со мною,

Толкнет или по имени окликнет.

Вот и стою не в силах обернуться

И думаю с тоскою: «Чтоб вам треснуть!»

От них бежать хочу и не вернуться,

И умереть хочу, и – не воскреснуть.

* * *

России

От плагиата чужих утопий

И повторенья недужных мыслей,

Разум, иди по сомнения топям

И временам, что, как ветви, нависли

К мифу, где снова двенадцать смертных

Из Петрограда идут к Чевенгуру,

К миру, где хищные наши ветры,

Переплетаясь, рождают бурю.

Там, где обломки былых империй

Братской могилой пыли остались

И превратились лихие перья

Вдруг в аргументы штыков из стали.

Не говори, что Россия – жертва

Как назиданье другим народам.

Это – до края, до – Пересвета,

До рокового речного брода

И травяного квадратного поля.

На Куликовой кровавой брани

Над головами павших за волю

В ужасе смерти простерты длани…

Господи, брат убивает брата!

Белый и красный – единой же крови.

Так почему же ничто не свято

В этой лавине кошмарной нови?

Сократ

На яшме темной – белопенный след,

Но в нем не отыскать величия былого,

Как ныне не постичь сократовских бесед,

Ушедших от беды перевиранья злого.