Свобода печали

Еще собачий знак не осквернил горы,

В изножии ее хозяйничает море,

Просаливая дым предутренней поры,

Махнувшей плавником над жертвенником горя.

И взбитые белки на острие гребней

Белее, чем хитон на теле жадных чаек.

Все изреченья – дым, а зависть тем сильней,

Чем строгай строй бесед точней и величавей.

Но издавна манит лисицы рыжий хвост

В храм хитрости и лжи, предательства и власти,

И жертвенный корабль от острова Делос

Не смоет с досок кровь до места новой казни.

* * *

Больничной простыней – сереющий рассвет,

Сыреющие дни апрельского созыва,

Тяжелый антрацит вернувшихся грачей,

Тяжелый дух хмельной в очередях за пивом.

У городской весны – наперечет примет,

Рекой из берегов не выйдет, но приимет

Дар нежданных гостей, Надежды серый цвет

И обмороки слов от солнечных приливов.

Аллею тополей чернеющей строкой

В черновиках своих начертит и забудет,

Кошачий глаз воды изымет из оков,

Лишь жажду жадных горл она не образумит.

На скомороший пляс бутылочных господ,

На матершиный глас веселого разгула

Нет прав и у весны, лишь оторопь забот

Она оставит нам, как круглый бублик дула.

* * *

Скука зимует под крышами старых сараев

Бабочкой серой в тиши, как столетний раввин,

На дождевых золотых ободках умирают

Запахи неба в бесплодном раскате равнин.

Как далеко тут до неба и так же – до моря!

Эти пространства попробуют жизнь на разрыв:

Хруст раздираемой ткани на ниточки горя

И драгоценных зрачков виноватый отлив.

* * *

Здесь маленький город за мутной рекой –

За бледными стеклами сон и покой.

Здесь ветров осенних слышны голоса

И вой одинокий бездомного пса.

Здесь око стоячей глубокой воды

Усталых колодцев и шорох травы,

Холодный песок под холодной ногой

Калитки, что манит в покинутый дом.

И небо, и тучи нахмуренный лоб,

И сон, где лишь плачи, поклоны и гроб.

Альбомное

Как часовые на посту,

Они в твоем менялись доме,

Снижая планки высоту

Чужого горя.

Сплошным потоком дешевизн,

Интриг и лести

Тебя разменивала жизнь –

Тусклее жести.

Суровой ниткой шили дни,

И неизменно

Как слезы, падали огни

В окне за сценой.

Цвета волос и запах дней

Менялись в спешке,

Никто не горевал сильней

И неутешней

Тобой оставленной сестры

Души бесслезной,

Что погребала твой прорыв

Над серой бездной.