Свобода печали

4 декабря 1989

* * *

Я хотела узнать, где зимуют бездомные псы,

Воробьи и коты, в чьих глазах загораются свечи,

И пыталась понять твои детские горькие сны,

За которыми ты, словно ветер апрельский, беспечен.

Я старалась постигнуть слепую науку добра

У хранителей сказок и теплого, черного хлеба,

Я искала пути, что темнее пути серебра,

Недоступней седьмого и сотого неба.

Я болела от взглядов и бедных, искромсанных слов,

Закрывающих жизнь, будто тело – худою рубахой,

И любила услышать молитвы далеких ветров

За зеленую ночь, уводящую вечер на плаху.

Не сошлось, не сбылось – перевесили снова весы,

«Знать, бескрыла душа», – из угла нищета прошептала…

Но зато я нашла, где зимуют бездомные псы,

Твои детские сны – разгадала!

4 декабря 1989

* * *

Двор затихает под шепот рябин,

Кто-то в нем бродит и бродит один,

Желтые капли вечерних окошек

Ловит в глубокую чашу ладошек.

Ветер швыряет крупу ледяную,

Стрелка барометра дышит на бурю,

Но безнадежно, отчаянно смело

Кто-то здесь ходит без всякого дела,

Смотрит на окон чужую фольгу,

В словно ладони [в] остывшем снегу.

4 декабря 1989

* * *

Зачем, нерешительный ангел,

Я столько тебя рисовала –

На легкой, как имя, бумага,

На шкурах домов и вокзалов?

Загадочность лика земного

Чертила мелком и сангиной,

И веянье мира иного

Врывалось меж хрипов ангины.

Тяжелые крылья взлетали

Над слабостью плеч твоих детских,

И вихрь одиночества сталью

Распахивая бедное сердце.

Чуть дышащей, трепетной тенью

Скользила душа твоя мимо,

И глаз византийских мишени

Цвели под плащом пилигрима.

Зачем мне дарована тайна

На кончике беличьей кисти –

Полетов твоих и скитаний

В звенящей, как колокол, выси?

4 декабря 1989

* * *

Лунку стекла теплом отдыши –

Луч зеленой звезды

Губы царапнет, как будто шип

Розы или беды.

На сюртуке у ночи пришит

Орден звезды ночной –

За соль терпенья твоей души

На высоте земной.

И не дороже ли всей тщеты,

В свете созвездий чужих –

Лучик зеленой звезды нищеты

Между ладоней твоих?

13 декабря 1989

* * *

Эту боль, что дарована свыше,

И отволглый, охрипший декабрь

В бедной жизни, как лунку, отдышат

Теплый ветер и старый фонарь.

Эту тайную горечь тревоги,

Мутноватое око воды

Мне откроет в обмен на дороги

Луч зеленой, небожьей звезды.