История Дэвида Л. Кауфа, увиденная им самим

Сцена №18

Кто начертал знак нашего союза?

Распятый на камне, копьё воина вонзилось ему в грудь, железные клювы терзают его печень, и кровь каплет в чашу, которая никогда не наполнится… Никогда!

Сила ли это, поднявшая камень столпом, или бессилие?

Крест. Прикован, гвоздями прибит, руки в крови, в оковах… Сколько силы нужно, чтобы не испугаться слабости… Когда так заунывно ветер воет в пустыне, и тьма над ней.

"Зачем нам видеть убогость нашу и нищету?"– молвят боязливые тени.– "Зачем нам свет? Без него мы сильнее!"

Я слышу голоса, они отдаются эхом в тяжёлых сводах, где холод, и не отличишь дня от ночи, они доносятся сквозь потрескивание гулкой телефонной галактики и оседают сизым осадком курений на синих устах умерших, застывших как мумии в своих гробах со свечкой над гробом, они говорят, что Бог умер.

Умер Бог, и мы остались одни, заблудившиеся во мраке сироты, ноги наши вязнут в спутанных нитях, и пытаемся мы бежать, но не можем и падаем как во сне, кошмарном, бессмысленном, безысходном…

Они говорят, что Отец покинул нас, но они лгут.

Жив Он и скорбит на виноградниках своих, где опали мёртвые листья и устлали землю – вот ложе Его,– ждёт Он детей своих, но не идут они, заблудились и не могут вернуться домой. И сокрушается Его сердце.

Безутешен Он, страдает, забытый ими, где сила Его?

Вот он, наш дом, безрадостен он, тяжек его вид, звери хозяйничают в нём. Чужие демоны глумятся над нашим домом и разоряют его, а мы всё стоим на палубе, ищем глазами берег…

Невыносимо, горько, страшно, невыносимо бездомному…

Сцена №14

Синева падших дождей.

На балконах змеи бельевых верёвок, ветер дёргает их, как свет глазные нервы. Стучится, ломится, ветропустота, ветра бездна всё глубже, глубже чёрных скал была пещера, без начала пустыня, осколки стеклянных глаз усеивают её, пустыня, хрусткая под ногами, железнодорожная насыпь, кинопамять, надежда вернуться, если не поздно.

Далеко, значит, близко.

Красная фольга шоколадит в пальцах кружистость люстр в окнах чернотемень под горностаем кофе в фарфоре ложечка цокает пальчики играют нервами кожа горит абажур проваливается дальше по туннелю занавес расплылся складками по сине-сини пропасть ветер окно и скрип рамы прощай милая милая люблю тебя. Обнажённость.

Свет испорчен.

– Улыбнись королю.