Вехи жизни

Мама с группой женщин работали в поле на прополке свеклы. Во время отдыха все уселись, а она стояла, облокотившись на тяпку и как всегда пела. День был ясный и солнечный. Слева вдалеке две небольшие чёрные тучки. Я сам его хорошо запомнил. Перед этим она мне сшила штанцы из немецкой плащ – палатки и я умудрился их порвать. Стоял я возле вкопанного в землю рельса, придерживая свисающий сзади лоскут. Мне немного грустно. И вдруг грохот и взрыв. Ударной волной меня отбросило и я, кувыркаясь, приземлился на навозную кучу.

Это было моё первое удачное приземление, да ещё на такую экзотическую площадку приземления. Пока я приходил в себя и отряхивался, прошло наверно немало времени. Подойдя к рельсу, на котором когда то висели ворота, воздух был необычный, как во время грозы. Вдруг, какой то шум послышался со стороны прудов, а их было четыре. Деревня стояла по двум сторонам оврага, а для сообщения насыпали дамбы – дороги и скотный двор был возле первого пруда. Шум исходил от всадника машущего руками и что – то кричащего. И только когда он подъехал поближе, стало понятно, что он повторяет одну короткую фразу – Женьку убило! Нет, её не убило. Она ещё три дня пролежала дома. Половина лица её была тёмно синей. Похоронили её, а вскоре мы со старшим братом Анатолием оказались в детдоме. Название – «Весёлые Терны». Это в Кривбассе, в районе сегоднешнего СевГОКа (Северный горно-обогатительный комбинат). От Красной Поляны больше 100 км. Чтобы освободить место для учебного полигона, потом деревню перенесли. Теперь там танкодром. Вот так, чтобы изменить, чью либо судьбу, достаточно одного грозового разряда. Детдом «Весёлые Терны» был переполнен вдвое, втрое печальный урожай войны, с пожарищ собранный страною. Ведь те ростки, что в нас таились, в нас, тех голодных и худых, пройдут года и сами станут опорой всходов молодых. Самый младший из нас Николай, тогда ещё дошкольник, остался жить у маминой сестры Марии. У неё своих было двое, чуть постарше нас, а где два там и третий прокормится. После смерти мамы никто из многочисленных родственников не стал брать на себя такую обузу. Дети врага народа. А Мария, постоянно была под хмельком, вначале могла и не заметить, что у неё появился «лишний рот». Коля прожил с ними почти три года, но никогда не говорил о тех годах ни слова, только однажды, на рыбалке, на Малом Анюе (это на Чукотке), в шутку сказал: «Главное было не попадать ей под пьяную руку».