Избранные произведения. Том 5

Чуть ли не всё население городка с крестьянами ближних деревень работало на них. А они наживались на винокурнях, мельницах, трактирах, лавках…

На окраине Гали-абзы передал вожжи Газинуру. По дороге сплошным потоком двигались машины, цокали подковами лошади. Пыль стояла такая, что глаз не открыть.

Они въехали в Бугульму со стороны Бавлов. На площади Четырнадцати павших героев Газинур обратил внимание на группу школьников – они стояли возле огороженных решёткой братских могил; в центре огороженного пространства поднимался скромный памятник.

Обступив старика-учителя, детвора звонкими голосами наперебой забрасывала его вопросами.

– И с чего эти галчата подняли такой шум? – усмехаясь, сказал Газинур.

Сказал будто в шутку, но внимательный Гали-абзы сразу подметил огонёк интереса, загоревшийся в глазах юноши. Он вынул часы. До начала бюро райкома ещё оставалось время.

«Детям историю этого памятника рассказывает учитель, а кто расскажет её тебе? – подумал он. – Сотни раз проезжал ты по этой дороге туда и обратно, а вдумался ли хоть раз по-настоящему, что за священное место лежит на твоём пути? Наверное, нет».

Гали-абзы велел Газинуру остановить коня.

Войдя за ограду, они долго в молчании стояли перед высоким гранитным постаментом, увенчанным красным знаменем. Худое лицо Гали-абзы было задумчиво и грустно. Вдруг он поднял голову, и в чуть прищуренных, устремлённых вдаль глазах его Газинур заметил нечто такое, что заставило его вспомнить бушующее в раздуваемом горне пламя.

Глубокое волнение, охватившее Гали-абзы, передалось и Газинуру.

Так молча простояли они несколько минут: один – захваченный нахлынувшими воспоминаниями прошлого, другой – готовый впитать своим чистым сердцем всю красоту и величие давно минувших дней борьбы за свободу молодой Советской республики.

– Трудно, Газинур, говорить спокойно о тех, кто лежит здесь, в этих могилах, – сказал Гали-абзы, показывая рукой на зелёные холмики. – Как живые, стоят они перед моими глазами, беззаветные солдаты революции.

Газинур почувствовал, что горло Гали-абзы сдавили спазмы и он с трудом овладевает собой. Не раз приходилось юноше слышать от стариков, что время рассеивает тягчайшее горе, притупляет остроту боли, оставляя лишь грусть воспоминаний. Да, верно, ошибались старики. Не может, видно, забыть Гали-абзы своих боевых товарищей.

– Так-то, Газинур, – заговорил наконец Гали-абзы. – И в Бугульме, как и всюду, установление советской власти не далось без борьбы.