Любовный напиток

Любовный напиток

Стендаль

«В одну темную и дождливую ночь лета 182* года молодой лейтенант 96-го полка, стоявшего гарнизоном в Бордо, возвращался из кафе, где он только что проиграл все свои деньги. Он проклинал свою глупость, так как был беден.

Молча шел он по одной из самых пустынных улиц Лормондского квартала, как вдруг услыхал крики. Дверь одного дома с грохотом распахнулась, из нее выбежал человек и упал у его ног. Было до того темно, что лишь по шуму можно было судить о том, что происходило. Преследователи – разглядеть их было невозможно – остановились на пороге, очевидно, услыхав шаги молодого офицера…»

Фредерик Стендаль

Любовный напиток

В одну темную и дождливую ночь лета 182* года молодой лейтенант 96-го полка, стоявшего гарнизоном в Бордо, возвращался из кафе, где он только что проиграл все свои деньги.

Он проклинал свою глупость, так как был беден.

Молча шел он по одной из самых пустынных улиц Лормондского квартала, как вдруг услыхал крики. Дверь одного дома с грохотом распахнулась, из нее выбежал человек и упал у его ног.

Было до того темно, что лишь по шуму можно было судить о том, что происходило. Преследователи – разглядеть их было невозможно – остановились на пороге, очевидно, услыхав шаги молодого офицера.

С минуту он прислушивался; люди тихо переговаривались между собой, но не подходили ближе. Как ни велико было отвращение, которое внушала Льевену эта сцена, он счел своим долгом поднять упавшего человека.

Он заметил, что человек этот был полураздет; несмотря на глубокий мрак – было около двух часов ночи, – ему показалось, что он видит длинные, распустившиеся волосы: значит, это была женщина.

Такое открытие не доставило ему ни малейшего удовольствия.

Женщина, видимо, была в таком состоянии, что не могла идти без посторонней помощи. Чтобы не покинуть ее, Льевену пришлось вспомнить о долге, который предписывает нам человеколюбие.

Он представил себе досадную необходимость явиться на следующий день к полицейскому комиссару, шутки приятелей, сатирические описания этого случая в местных газетах.

«Посажу ее у дверей какого-нибудь дома, – решил он, – позвоню и сейчас же уйду».

Льевен уже собирался привести свое намерение в исполнение, как вдруг женщина с жалобным стоном прошептала что-то по-испански. Он совершенно не знал испанского языка. Быть может, именно поэтому два самых обыкновенных слова, произнесенных Леонорой, настроили его на романтический лад.