В мире этом… Стихи

Письмо третье

Я жду повторенья волшебного мига,

когда мир сияет и можно считать,

что жизнь – это просто открытая книга,

которую дважды нельзя прочитать.

К мечтателям Автор всё строже и строже.

Возможно ли царство без крови и слез,

гадают в России, в Америке – тоже,

но я опускаю подобный вопрос,

поскольку не верю в контракт с небесами,

а также – в «последний, решительный бой».

Сюжеты, родная, придумаем сами,

чтоб тонкий ценитель назвал их судьбой.

Ведь книга есть книга: лгуны и убийцы

здесь делят удачу в неравных долях.

И если нет шансов исправить страницы —

давай хоть заметки черкнем на полях.

Не вижу резона спешить к эпилогу:

заботливый Автор внушил мне одно:

любить – это значит ступить на дорогу,

которую дважды пройти не дано.

Маршрут свой по звездам проверим искусно,

чтоб выйти из круга и время догнать.

В России тревожно, в Америке грустно,

но где нет печалей, хотел бы я знать.

Ответ не известен. Кряхтя и хромая,

должны мы, родная, скитаться во мгле.

Но ветер с целебным дыханием мая

легко нас отыщет на этой земле.

Письмо четвертое

Жили-были Добро и Зло.

Я с обоими был знаком.

Им в делах потому везло,

что дружили они тайком.

Они дожили до седин,

не сутуля могучих плеч,

и, когда я гулял один,

норовили меня завлечь.

Зло хихикало: «Дуй сюда!

Мы устроим семейный пир!»

Голосило Добро: «Беда!

Помоги мне исправить мир!»

Зло шипело: «Отстань, козел!»

А Добро: «Постыдись, палач!»

И в досаде я мимо шел:

надоели они, хоть плач.

Но терпенье иссякло вдруг —

я со временем стал грубей,

и на вопли: «Что делать, друг?» —

я ответил Добру: «Убей.»

Я поставил вопрос ребром:

«Сколько платят за роль Козла?

Грех тебя называть Добром,

если ты не прикончишь Зла.»

Тут Добро испустило стон

и с волненьем, дыша едва,

возразило, что есть закон,

что нельзя нарушать права,

что жестокость гнусна вдвойне,

если цели твои чисты…

Зло меж тем подмигнуло мне,

свежий труп волоча в кусты.

Ты, родная, легко поймешь,

что от истины я далек.

Сказка эта – конечно, ложь,

но, как водится, в ней намек.

Я в трудах закаляю плоть

и не верю в бою весам.

От Добра бережет Господь,

а со Злом разберусь я сам.

Письмо пятое

Мы живем без принципов и денег,

приходя от пошлости в экстаз.

Бог-отец, как старый неврастеник,

для порядка встряхивает нас.