Бесконечный член. Записки из дурдома

– Нуарно! Нуарно! Великолепно! У вас, вне всяких сомнений, чрезвычайно тонкий вкус! Ах! Ах! Ах!

– Благодарю вас, мадам.

– Ах! Не стоит благодарности! Но, если можно…

– Для вас всё, что угодно, мадам.

– Прошу вас, прошу вас, прошу вас, милейший, засадите мне прямо здесь!

– Что?

– Прямо здесь! В анал! Прошу вас! Порвите мне жопу своим хуем!

– Вы серьёзно?

– Да! Да! Без гандона! Порвите! Ах, как нуарно!

– Извините, мне хотелось бы уточнить.

– Что именно?

– У вас в голове насрано?

– Да как вы со мной разговариваете!

– Поверьте, я говорю с вами предельно вежливо.

– Какая наглость и дерзость! Вы хам, мерзкий, отвратительный хам!

Девушка в бирюзовом платье, с голубыми глазами ангела и очаровательными ямочками на щеках, попробовала, по правилам хорошего тона, покраснеть и возмутиться, но вместо этого заливисто засмеялась. Впрочем, она тут же опомнилась, прикрыла рот ладошкой и стыдливо опустила глаза, но было поздно – взоры присутствующих обратились на неё.

– Милочка, вы бы постеснялись столь явно выражать своё восхищение, – ледяным голосом сказала тощая старуха в меховом манто.

В декольте старухи, между обвисших, сморщенных грудей, висел небольшой кулон в виде раскрытой вагины, который она всё время поглаживала левой рукой, словно искала источник силы для своего угасшего женского начала.

– Простите, – покраснела девушка.

– То-то же, – благосклонно сказала старуха. – А вы, милейший, заткнули бы свой поганый рот и не разговаривали с достопочтенным господином Н.

– Так верно, хотите вы сказать? – усмехнулся мужчина.

– Да ничего такого я не хотела сказать! – возмутилась старуха.

Сидевшие за столом, а было их, к слову, одиннадцать человек, не считая самого господина Н., девушки и старухи, прекрасно знали, что господин Н. сволочь, мерзавец, содомит и конченый идиот, привыкший с самым умным видом рассуждать обо всём на свете. Он облекал отсутствие мыслей в высокопарные, пространные фразы и мог целыми часами плести словесную паутину, не имеющую никакого смысла.

До этого дня.

Лысый мужчина с женским лицом, ковырявший вилкой недоеденный кусок нежно-розового мяса, хмуро буркнул, глядя в тарелку:

– Здесь не принято так выражаться, а тем более оскорблять кого бы то ни было.