Сюеме не будет! Там, где горы и «Приоры»…

«С трудом представляю, каким образом карачаевский может мне в жизни пригодиться!»

– Вот как будешь хорошо говорить – женюсь на тебе!

Я засмеялась:

– Я замуж не тороплюсь.

– Ничего, процесс учёбы долгий! – джигит хлопнул себя по карманам. – Анасын сигеим! Сигареты выронил, наверное. Ну, что ты будешь делать!

Я протянула парню свою пачку.

– Спасибо, – выудил Пилял никотиновую трубочку.

– А как по-карачаевски сигареты? – поинтересовалась Я и тоже закурила.

Пилял призадумался, вытянул губы и выдал:

– Тютюн.

Я умилилась:

– Скажи ещё раз.

– Тютюн, – повторил джигит.

Произнося это слово, он так забавно складывал тонкие губки в трубочку… Ах, милее зрелища не придумаешь!

От Бытдаева Я узнала ещё много замысловатых карачаевских словечек (правда применить их в оживлённой беседе удавалось крайне редко, ведь Я ни с кем в посёлке не общалась). Например, придурков, пофигистов и всех необразованных невоспитанных парней Пиля величал словом «джохар», а хороших «джаш» («пацан»). Временами, Баранолог обращался ко мне «ариум» – моя красивая», «джаным» – «душа моя» или «алтыным» – золотая моя.

Когда Пилька злился, «анасын сигеим» и «ана» не сходили с его тонких уст. На мой вопрос о семантике экспрессивных выражений, Бытдаев нехотя ответил, что «это что-то типа русского «твою мать», только переводится не «твою мать», а «того мать».

За катаньем на лыжах и весёлыми разговорами прошёл весь день. Лучший друг Пиляла Маджир Зульпагаров поехал с нами (и временами оказывался очень кстати: так, например, пока Я осваивала лыжи – он развлекал крошку Нору!).

Маджир показался мне весёлым жизнерадостным парнем. Его шуточки наносили непоправимый удар по Бытдаевскому самолюбию. Когда мы пререкались с Баранологом – Зульпагаров неизменно становился на мою сторону.

– Ты такой классный, Маджир, – смеялась Я и ласково называла Зульпагарова «къарнашым» («Брат мой!»).

– Да? Я того на «Приоре» катал»! – недоверчиво лыбился тот.

– Ага! – утвердительно кивала Я. – В следующий раз с подругой из Ростова приеду, познакомлю тебя!

Юный джигит этой новости несказанно обрадовался.

Когда Я спросила, какие девушки ему нравятся, он заявил: «Орлова, такие как ты! Я его душу мотал!»

Общение с Баранологом шло полным ходом. Временами на меня накатывали приступы нежного дружелюбия, и тогда Бытдаев вместо язвительных «Баранолога» и «Барановеда» удостаивался моего великодушного «Пиля» или «Бытдаюшка». Хотя он отзывался и на дурацкие прозвища.