Первый царь

Он не только владеет староджерендийским, но и обучил меня. Если бы я имел хоть сотую долю его таланта, то смог бы без труда научить и тебя, но я простой лавочник, а он – великий ученый!

– О, почтенный Сид-Баранди! Почему ты думаешь, что манускрипт заинтересует этого ученого мужа?

– Потому, моя прелестная госпожа, – ответил антиквар с покровительственной улыбкой. – Что вот этот знак на манускрипте обозначает заботу о здоровье, а тот великий человек, с которым я хочу тебя познакомить – Вади-Ганзаги, великий ученый и личный лекарь царя!

Олара лишь кивнула, пораженная.

Гарвин

– Спешу доложить, прибыл Орден морем, числом тысячи две, а то и более, и взял в осаду Ключице. Город же закрылся и парламентиров не принял. Орденцы приволокли пушку нарочитую и стали по городу стрелять, да пушка расселась и побила орденцев без числа, а пушкарей тех не нашли. Так и стоят теперь орденцы под городом, гарниза в городе, а решительного боя не было.

Дьяк тайных дел Тихий отложил грамотку с донесением лазутчика и посмотрел на Борвина. В палатке их было трое, князь, княжич и дьяк, делами тайными ведающий и о тех делах сообщающий. Проводил такие советы Борвин часто, но обычно в своих палатах. Сейчас же был объявлен сбор войска всего Великого княжества, потому засели они в походной палатке князя, дабы заслушать сообщения прознатчиков. Когда ж обдумать оные, как ни перед походом?

Князь сделал знак продолжать, и дьяк раскрыл следующее донесение.

– Спешу доложить, что бают в землях орденских, будто маркграф Линдена прослышал о войне и об осаде ключицкой. И что объявил маркграф себя удоволенным, а урон чести своей – возмещенным. И что отъехал маркграф после того в паломничество.

Князь хмыкнул.

– Заварил маркграф кашу, – молвил он сыну. – Всему краю теперь расхлебывать.

Гарвин согласно кивнул.

– Тихий, – обратился Борвин к дьяку.

– Спешу доложить, – зачитал тот донесение, немедленно извлекши его из толстой кипы. – Что приехали послы орденских земель и епископств и рекли, что не они воюют Доброце, но маркграф Линдена своей волей и своей силой за толмача своего. И что хотели послы решить дело миром, и что совет Доброце потребовал крови за кровь и указал послам путь.

– Ага, – задумчиво проговорил князь.