Первый царь

 – Стало быть, хотели миром уладить, но как доброцкие их погнали, тут же и войско снарядили, и флот, и даже пушку прислали. Лихо живут, быстро оборачиваются.

– Да ведь и не могли доброцкие иначе, – ответил княжич. – Набег спустить раз, так каждую неделю повадятся.

Разорение крупного села отрядами налетчиков и впрямь спускать никто из любичей не стал бы. А кровью платить – это не наемников выдать требовали, это хозяевам кровь пустить хотели. Тут уже не важно, кто наниматель, маркграф ли, Орден ли, кому из них своей крови не жалко? Вот и пошла потеха по всему северо-западу земли любской.

В палатку вошел воевода.

– Построена рать, княже, – обратился он к Борвину. – Готовы вои.

– И мы готовы, – ответил князь лубравский. – Поглядим же на молодцов!

Когда они вышли из палатки, кони уже ждали. Великий князь с наследником верхом оправились на смотр, учиненный войску перед выходом.

Стояла дружина великокняжеская, а следом за ней и полк лубравский городовой. Были они одеты – глаз не отвести, все в доспехе, на добрых конях.

Далее стояли дружины князей, уделы держащих, и городовые полки со всех концов Великого княжества Лубравского. Одет кто в брони добрые, а у кого и куяки. В полках небольших городов, так и вовсе господствовали тегиляи, которые хорошо защищали от сабли, неплохо – от стрел, но копейный удар не держали совсем.

Всего здесь собралась сила знатная, почти две тысячи человек. Кто бы как не вооружался, а были все одвуконь, готовые к походу дальнему.

– Ну что, молодцы! – крикнул князь. – Отстоим землю отеческую?!

– Отстоим! – загудели вои. – Веди нас, отец родной!

Когда войско уже двигалось походными колоннами, великий князь решил поделиться мыслями со своим наследником.

– Есть у меня думка старая, – сказал он княжичу, едущему рядом в первом ряду большого полка. – Поставить бы нам по рубежу с Улусом крепостицы, как встарь. Вот смотри, что получается: под Ключице Орден сидит и доброцких уязвляет. Да только он и нам вредит, с той торговлишки-то и мы живем. К тому ж, мы с доброцкими одного языка и одной веры, а как куда приходят орденские, там скоро не остается ни веры другой, ни языка, да и людишек старых они изводят.