На свои круги

Три года назад Ллоис потеряла мать после страшного обвинения в ведьмовстве. – Настоятельница шепнула молитву и перекрестилась. – Это вы уже знаете, думаю, Ллоис сама рассказала вам об этом. Так? – Он согласно кивнул головой. – Она не рассказала вам другого, да и вряд ли смогла бы. – Матушка Гнесс вздохнула. – Когда мать её забрали, ей было тринадцать лет, ещё ребёнок, правда? Сожгли и разорили дом, забрали скот. Девочку бросили одну против всей деревни, мать – ведьма. Каким должно было быть отношение к ней, как вы думаете? Над ней издевались, местные крестьянские парни насиловали её, она умирала с голоду и впала в отчаяние.

Наши сёстры случайно нашли её, когда она пыталась утопиться в озере. Знаете, скольких сил стоило мне вернуть её к жизни? Она год не разговаривала. И сейчас, – настоятельница снова вздохнула, – сейчас я боюсь, что вы разобьёте ей сердце. Вряд ли она допустит к себе мужчину после того, что пережила. Она не будет вам хорошей женой и хорошей матерью вашим детям, я уверена в этом.

Ошеломлённый Эрвин смотрел в сторону и видел перед собой испуганный взгляд девушки, когда он взял её за руки сегодня, её протест его поцелую, чувствовал снова и снова сопротивление её пальцев на груди. Она была против! Она сопротивлялась ему, его напору, его страсти, а он не понял. Принял всё за женскую черту противостоять, чтобы усилить интерес.

Вскочил на ноги, заметался туда-сюда. Но ведь он помнил, помнил её улыбку, блеск её глаз потом, когда они возвращались вдвоём.

Он тоже ей не безразличен! Может быть, она и боится, но она доверяет ему!

– Ей будет лучше остаться здесь, – продолжила настоятельница, – здесь она живёт в покое и в любви. Не надо тревожить её душу, заставлять её вспоминать прошлое. Сейчас она с Богом и с другими девушками…

– Я уйду! – Он перебивал снова и снова, буквально понимая слова женщины.

– Нет. Я не об этом, Эрвин. Просто держите себя в руках, не надо лишнего внимания к девочке. Она переживёт и вас, как пережила всё остальное.

Следите за собой, не позволяйте себе того, что позволили сегодня утром. Умоляю вас.

Эрвин не знал, что сказать, молча смотрел в лицо настоятельницы. «Ллоис… моя Ллоис…»

* * * * *

Ания натянула поводья и остановила лошадь. Та, взрыхлив свежий снег копытами, замерла, зазвенела удилами, склоняя голову. Баронесса обернулась, ища глазами свою камеристку, женщина неторопливой рысцой догоняла её верхом – она даже здесь не отставала.