Я посажу тебя в клетку

Но не планировала оставлять его у себя дольше чем на ночь! Попользовать и выпихнуть в туманное серое утро.

И как я теперь останусь в квартире с ним наедине? Очнется, придушит меня – нормально?

– Э, стоять. Я вас еще не отпускала, – тормознула я ребят, бодро шагавших на выход. – Разденьте его и суньте в клетку, что ли…

– Это в собачью? – с сомнением уточнил Глеб.

– А у меня еще какая есть? – язвительно поинтересовалась я и ушла смывать макияж и переодеваться.

– Юлия Андреевна, мы закончили.

– Он в клетке?

– Ну да.

– Убрался?

– Ну… да. Всунули.

Я тяжело вздохнула. Встала, чтобы самостоятельно оценить масштаб упаковки подарка. И конечно, неприлично выругалась.

– Зачем вы его всего раздели?

– Вы же сами сказали, Юлия Андреевна.

– Глеб, я имела в виду пиджак, ботинки… А, плевать.

Пока я сокрушалась на исполнительность телохранителя, глаза пировали, разглядывая идеальное подтянутое мужское тело. Даже в том положении, в котором мужчину запихнули в собачью клетку, он выглядел потрясно.

– Чего же ты заартачился, придурок? Нам было бы так хорошо этой ночью…

– В смысле, Юлия Андреевна?

Я закатила глаза.

– Это не тебе. Можете уходить.

– Завтра как всегда?

– Нет, Глеб, завтра я буду высыпаться и знакомиться с новым песиком.

– Как скажете, Юлия Андреевна. Позвоните тогда, как надумаете выходить.

Через минуту захлопнулась входная дверь, и я без лишних свидетелей приблизилась к клетке.

Никогда не думала, что деревенщины ходят в салоны и следят за своей интимной зоной.

Мужчина был красив. Без всяких «но» и оговорок. Если бы не грязный язык.

Напоследок я провела рукой по члену, сжала, чувствуя его мягкую упругость, и с сожалением пошла в постель спать.

* * *

Утренние потягушечки быстро прервались воспоминанием о подарочке. Или я сейчас обнаружу холодный труп в клетке и нужно срочно вызывать Глеба – закапывать, или мой песик очнулся и хочет объяснений.

Так вот, нет ничего лучше, чем вдыхать аромат свежесваренного кофе и надменно поглядывать на униженного и морально распятого кобеля.

Вот только своей самоуверенности и наглости песик не растерял.