Сверхмотивация

как занавес за ним задернулись растенья,

распространяя сон вдоль насыпи и рва,

и вот состав укрыт тяжеловесной тенью,

и поползла к нему тревожная трава.

в расколотый котел, в утробу паровоза,

где от помятых труб еще струился пар,

вползла трава, подняв со дна анабиоза,

свой водянистый мозг, бесшумный как радар.

и, плесенью скользя, вдоль дымогарных трубок,

проникла в топку – уголь стыл, издавая свист,

и воздух, сжиженный его дыханьем грубым,

из топки подтекал – в нем плавал машинист.

он, падая, сгребал разрозненные части,

но вырос у него в гортани цепкий куст,

как сломанную вещь, он отшвырнул запястье,

и ртутным шариком оттуда выпал пульс.

помощник на спину был выброшен наружу,

и ветер шелестел листвой его бровей,

в низине глаз его зрачки расплылись в лужу,

полз, отражаясь в них, скрипучий муравей.

ну а трава уже бежала вдоль вагонов,

по ней шли волны, как в аэродинамической трубе,

в вагонах дул сквозняк отчаливших перронов

и пробегала рябь по зеркалам купе.

                      2

в том тамбуре, где мы с тобою зажимались,

запекся в воздухе помадный оттиск губ,

когда-то мы с тобой вступили здесь в катализ,

теперь здесь тишина образовала куб.

мы для того сошлись, чтоб после расставанья

друг в друге не узнать размытые черты,

но где нам было знать, что знаком препинанья

в дальнейшем станут нам две скобки пустоты.

похоже, нас с тобой, как воду, расплескало

в прошедшем времени, в реликтовых лесах,

но память все еще способна вполнакала

поддерживать во мне продолговатый страх.

и я теперь ловлю, как муху, сгусток стона,

прозрачную ладонь толкая, как снаряд,

я больше не хочу, чтоб вдоль окон вагона

скользил твой слепнущий, нас переживший взгляд.

ведь легче, умерев, бесцельно, но дословно

пересказать себя на языке травы,

и все ее слова бесшумно и объемно

соединятся в речь, затягивая швы.

но стоит отряхнуть остатки осязанья,

как станет эта речь понятной и немой,

доступная всему, ты разожмешь сознанье,

оно вспорхнет с руки и полетит домой.

потом, когда трава сюда вползет сквозь щели,

как в вазе, прорастет сквозь битый унитаз,

мне хочется, чтоб мы с тобою подсмотрели,

как все займет трава, но не застанет нас.

и скроются в траве останки эшелона,

и в шелесте травы появится надрыв,

и будет сон травы стелиться повагонно

и дерево расти, красивое как взрыв.