Паломник. Страницы европейской поэзии XIV – XX веков

Глядят бездельницы, как здесь, невдалеке,

Кромсают жён и дев и топят их в реке,

Как обесчещенным пронзают грудь стилетом,

Чтоб сами падали и верили при этом,

Что нелегко на кровь глядеть глазам Творца,

Что в миг отчаянья вселяет Он в сердца

Своей надежды свет. Сарданапал наш мерзкий

,

Столь переменчивый – то робкий он, то дерзкий,—

Охрипшим голосом подбадривает сброд,

Хоть слабосилен сам, других зовёт вперёд.

Сей доблестный храбрец, страшась всего на свете,

Среди придворных шлюх сидит в своем Совете.

Никчёмный он король, зато какой стрелок!

Из аркебузы он бегущих валит с ног,

Все промахи клянёт, а меткостью кичится,

В компании честной желая отличиться.

Комедию дают в трагический сезон,

Что ни лицо – Гнатон, Таис или Тразон

,

И королева-мать со всей своей оравой

Отправилась глядеть плоды резни кровавой.

Одна из дам верхом спешит в тот самый миг

Двух спасшихся предать и выдать их тайник

.

Здесь, в сердце Франции, где кровь повсюду вижу,

Затеял шумный двор прогулку по Парижу.

Нерон в былые дни нередко тешил Рим

Ареной цирковой, театром площадным,

Совсем как в Тюильри иль, скажем, в Бар-ле-Дюке,

В Байоне иль в Блуа

, где затевают штуки

Такие, как балет, турнир иль маскарад,

Ристанья, карусель, борьба или парад.

Нерон, сжигая Рим, насытил нрав свой дикий,

Как наслаждался он, повсюду слыша крики

Отчаявшихся толп, дрожащих пред огнём,

Несчастие других лишь смех рождало в нём,

Всё время раздувал он пламя для острастки,

Чтобы на пепле жертв владычить без опаски.

Когда огонь вполне насытился бедой,

Властитель ублажил народ несчастный свой,

Найдя виновников: он их припас заране.

И вот извлечены из тюрем христиане,

Они чужим богам стать жертвою должны,

Быть искупителями не своей вины

.

В часы вечерние на пышном карнавале

Зевакам напоказ несчастных выставляли

И на глазах толпы, в угоду божествам,

Швыряли их в огонь и в пасть голодным львам.

Так и во Франции пожаром сотен хижин

Был вознесён тиран, а нищий люд унижен.

В горящих хижинах отчаянье царит,

Но деспот восхищён: «Как хорошо горит!»

Народ не видит зла, мошенникам доверясь,

Их кормит, а винит в своих несчастьях ересь.

И ты, христианин, за глад и мор ответь,

Ты землю превратил в железо, небо – в медь.