Паломник. Страницы европейской поэзии XIV – XX веков

Безумный мир людей! О разум, полный бредней!

О Божий приговор, где назван Суд Последний!»

Хоть Церковь Божию от вепрей сберегли,

Потоптаны поля и жалок лик земли,

Чьи пышные дары до срока сгнить готовы,

Чьи злаки полегли под конские подковы,

А смерч, гроза и град, гуляя по долам,

Солому и зерно смешали пополам.

Что может в бороздах спастись от злой стихии?

Всё ветром скошено, добро, что хоть какие

Прикрыты крепкими кустами семена

Здесь, где войны посев, где кормится война.

Под кровом этих кущ врастают зёрна в землю,

Приемля мир в войне, а в смерти жизнь приемля,

Землёй хранимые, весной ростки взойдут,

Густой боярышник растит их там и тут,

Пусть скорый их конец торопит злая воля

Враждебной поросли, взойдут колосья в поле,

Пусть ветвь колючая мешает им расти,

Она отгонит скот, чтоб стебельки спасти.

Вот так же будем мы ограждены от злобы,

Чтоб Церковь нам спасти, чтоб из земной утробы

Взошли ростки скорбей, чтоб терниев ростки

Взошли по милости Божественной руки,

Надежды урожай: ведь это Божья нива,

Бог возродит её и час назначит жнива.

Вновь роспись светится, здесь каждый яркий

штрих

Влечёт к себе сердца, влечёт глаза святых,

Сиянья близятся, сливаясь воедино,

И на глазах растёт искусная картина:

Колонной траурной в злокозненный Париж

Вступает воинство

; пред строем разглядишь

Двух принцев-христиан, последний луч надежды,

Увы, в знак траура на них черны одежды,

Играл большую роль в зловещем действе яд,

При помощи его покончил супостат

С Деборой нашею

.

Всю пышность похорон, притворные печали,

Две свадьбы знатные

, роскошные пиры,

Где маски в ход пошли и хитрости игры.

Был верой адмирал, зовущей окариной,

Приманкой мир служил и милость властелина,

Так всякий раз идёт добыча на ловца,

Идёт на зов любви, приваду и живца,

Так зверь доверчивый, так рыба или птица

Находит сеть, крючок, на клейкий сук садится.

Настал зловещий день, неотвратимый срок,

Его два года ждал, нахмурив брови, рок,

Приходит чёрный день, теперь к чему привада?

Вернуться хочет он, ему стать ночью надо,

Он страшной новостью пребудет навсегда,

От крови красный весь и красный от стыда.

Пора взойти заре, когда-то это пламя

Горело багрецом и райскими цветами,

Но полог золотой карминной розой стал,

Сказали: «Будет дождь», сказали: «Будет шквал».