Паломник. Страницы европейской поэзии XIV – XX веков

И Рона в перечне, который нам даёт

Понятье, что за скот разнузданный народ.

Тут вскользь помянем мост несчастных

осуждённых:

На праздник развлекал правитель приближённых

,

Велел он узникам бросаться вниз с моста,

Тут что ни суд – прыжок, здесь трюков больше ста.

Два лика взгляд нашёл, мы видим эти лики,

Вкруг каждого толпа, наставившая пики,

Там перед нами Танд, Мувана видим тут

;

Обоих кара ждёт и этот скорый суд

В когтях мятежников, голодной злой ватаги.

Обоих бросят псам, хотя у нас дворняги,

Готовые раскрыть на требушину рот,

Подобны чужакам, их тоже гонит сброд,

Который сам не прочь добыть себе свежинки

И жарит требуху такую же на рынке,

Иной воротит нос себе же сам во вред,

Считаясь выродком, ведь он не людоед.

Не стёрлись в памяти штрихи деяний старых:

Пред нами Кабриер и Мерендоль в пожарах

,

Желаньям следуя, уводит в горы взор,

В Пьемонт, в Ангронский дол

, где славен был

отпор.

Здесь на глазах во львов превращены ягнята,

Их львами сделал тот, кто в стаде был когда-то

Надёжным пастырем, сей славный адмирал

,

Который повстречать не думал, не гадал

Кончину страшную, а перед этим встретил

Почёт, когда народ его хвалой приветил,

Из жизни он ушёл, чтоб вновь прийти потом.

И вновь Небесный холст мелькает за холстом,

И райским зрителям дано не понаслышке

Узреть Богемский край и войско Яна Жижки

.

Простятся зрители с мелькающей чредой

Картин и встретятся с трагедией такой,

Что прошлые затмит, пусть было их немало.

Из Рая провещал нам призрак адмирала:

«Взгляните, как порой карает Церковь Бог,

Он силою своей не ей, а нам помог,

Когда в смирении своём наш мир и вера

Доверились словам владыки-лицемера,

Который продал нас, который изменил,

Отверг наш правый гнев, лишил последних сил

Своё несчастное измученное стадо:

Под кожей лишь костяк от устали и глада.

Мы, дети Царствия, пред чернью всякий раз

Кичились разумом, но то, что ум для нас,

Для Бога жалкий бред; иной упрямец видит

Лишь то, что род людской клянёт и ненавидит,

А Божьи знаменья такому ни к чему,

И самомнение не истребить ему.