Паломник. Страницы европейской поэзии XIV – XX веков

Смерть новую зарю украсила недаром

Каленьем угольев, зловещим адским жаром,

И, пряча скорбный лик в свой призрачный

покров,

Дождь превратила в кровь, а в стоны шум ветров.

Но поднят занавес дрожащий, и светило

Взор на невиданное действо устремило,

Подняв с прискорбием свой тусклый лик из вод,

Чтоб окунуть лучи, скользящие с высот,

В потоки наших слёз. Так солнце нам предстало,

Нет, не светильником, а углем вполнакала,

К тому ж ещё, чтоб скрыть от всех свой яркий луч,

Оно закуталось в завесу чёрных туч.

Не стал Нечистый ждать, когда блеснёт

денница,

Притихшим зрителям в оцепененье мнится,

Что полночь на дворе, когда все люди спят,

Заботы позабыв, а в это время ад

Раскрыл свое нутро, где шевелится алый

Огней бесовских жар и светятся кинжалы,

Столица видится, чьим духом был закон,

За то и чтимая повсюду испокон

Веков, ведь Франции дала и жизнь, и право,

Искусства родила, о мать владык и слава!

Теперь здесь властвует вооружённый сброд,

Он кодексы попрал и прав не признаёт.

Разнузданной толпы деяния бесчинны,

Полки работников, бездушные машины,

Бесчестие и смерть трём тысячам несут,

Здесь есть свидетели, есть палачи и суд,

И стороны ведут лишь по-французски пренья.

Старались короли и в прежние правленья,

Чтоб пред Испанией не трепетал купец

,

Чтоб море оградить и пашни, наконец,

За кои чужаки сражались неизменно.

Тогда король Франциск был вызволен из плена

Своими присными, чей строй в бою был смел,

Чей лик перед врагом ни разу не бледнел,

А ныне тех, кто был опорою отчизне,

Отваги не лишив, лишили только жизни

,

На ложах их тела без рук и без голов,

Стал гость заложником, тюрьмой хозяйский кров

,

Схватив за гриву львов, оружием блистая,

Храбрится, но дрожит при этом зайцев стая,

Труслива дерзость их, а слабая рука

Прикончить связанных не в силах, столь робка,

По воле короля наперекор закону

Убийцы режут тех, в чьём сердце верность трону.

Плут коронованный, вершитель безобразий,

Сенаторов страны вовлёк в пучину грязи;

Коль изгнанный богат, прибрать его доход,

Ведь недурная месть: сказать, мол, гугенот.

Судам томительным, увы, не видно края:

Тут к смерти матери причастна дочь родная,

Там брата брат извёл, а некий лиходей

Предал двоюродного в руки палачей,

Здесь дружбы чахлые, да и знакомства кратки,

Здесь воля добрая – подвохи да оглядки.