Полынь-вода

– Я не стыжусь, не думайте такого. – Алексей, чувствуя горчинку в горле, опустил глаза. – Мне даже неудобно говорить об этом.

Дед Федор и бабка Вера хоть и считали Алексея уже самостоятельным, созревшим для жизни, но относились к нему с прежней нежностью и вниманием.

– И правильно, что не стыдишься, – сказал с дед Федор. – Стыдится своих родных людей – дурость. Надевай сухое, чистое, а баба сейчас обед подаст. Наготовила она, что на Михайло… Вот… Ты помнишь, что Михайло – наш главный рубежский праздник?

– Помню…

Алексею показалось, что он на мгновение вернулся в детство.

VII

Еще не наступило утро, а над селом Рубеж поплыли трели соловья. Заливистая песня подняла на ноги собак, которые, беззлобно полаяв, опять прилегли на влажную, теплую землю. За соловьем проснулась иволга, издалека послышался голос кукушки. После этого, спустя где-то час, заголосили петухи.

Дед Федор, привыкший по утрам подниматься под их крик, оделся, вышел во двор и сразу направился в дощанку, которая прочно прилепилась к хлеву.

«Бог даст, сегодня покошу…»

В кухонном окне хаты сына и невестки зажегся свет.

«Надя встала, – сообразил дед Федор. – Сейчас и Степан выйдет».

И точно – Степан Федорович ступил на крыльцо, потянулся и пошел умываться к колодцу, что стоял на меже его участка и участка деда Федора. Заметив отца, приветственно махнул рукой.

– День добрый.

– Добрый…

Позавтракав, выехали на мотоцикле втроем в урочище Карасина.

Солнце уже окрасило небо, и его свет падал на росную землю. Под ним жемчужными каплями играла зелень: трава на заливных лугах урочища росла в пояс. Особенно тимофеевка. Пышность растительности увеличивали клевер и лютики. Кое-где поднимался конский щавель. Возле кустов и ям виднелась крапива. Больше всего она буянила вдоль извилистой, широкой Чаквы, которая через каких-нибудь два-два с половиной километра вливалась в многоводную Горынь.

Остановились возле кустов. Под их ветви поставили сумку с продуктами, трехлитровые банки с компотом и водой.

– Ну, доставай косы, – скомандовал дед Федор.

Косить пошли чуть ли не строем. Дед первый, его сын второй, а Алексей третий. Одетый в синие спортивные штаны и светлую клетчатую рубашку с короткими рукавами, он старался не отставать. Но это было непросто.