Полынь-вода

Дед Федор и Степан Федорович, казалось, играючи срезали еще мокрую траву. Прокос за прокосом…

Алексей такого напряженного темпа не выдержал. Солеными, въедливыми в кожу струйками потек по его лбу и лицу пот. В горле Алексея пересохло. Руки и особенно спина начали неметь.

«Отдохну, – решил он. – Ну, его все в баню…»

Бросив косу, пошел к мотоциклу, достал из-под куста банку воды и стал жадно пить. Вода лилась густо, забивая горло, а Алексей все никак не мог напиться. Лишь когда почувствовал тяжесть в животе, оторвался от банки, вытер горевшее здоровьем и одновременно усталостью лицо.

Между тем яркое солнце спокойно и величаво катилось по своей орбите. Наваливалась духота. Она гнула к земле травы и скручивала их стебли. Духота как бы говорила: «Торопитесь, люди добрые – пока роса на траве, косится легче». Но росы уже почти не было – испарилась, высохла. С трудом, но Алексей опять взялся за косу…

Медленнее и тяжелее пошла косовица. Казалось, что от этого даже ряды скошенной травы стали кривее.

Уже не доставало той хватки и желания косить без остановки деду Федору и Степану Федоровичу – они притомились. Поглядывая на них, Алексей подумал: «Пусть бы отдохнули».

Но дед и батька прошлись еще по прокосу и только после этого положили косы на землю, аккуратно накрыв их травой.

– Посидим немного.

– Торопиться не будем – у Бога дней много…

Присели на скошенную траву. Дед Федор окинул довольным взглядом выкошенный участок, проговорил:

– Тут наша, Алексей, пуповина.

Погляди вокруг.

– Пуповина, как я понимаю, это родная земля, родительский дом, а тут луг кругом, вода, – отозвался Алексей.

– Земля это наша. – Дед Федор вздохнул и добавил: – Была…

– Как наша, если это колхозная земля? – не поверил Алексей.

– Теперь колхозная, а когда-то была наша, родовая, – объяснил дед.

– Чего ж раньше не говорили?

– Не было об этом разговора. Да и не косили мы в Карасинах уже лет тридцать, а может, и больше. Это только в этом году нам тут выделили участок под косовицу.

А что касается земли, то в урочище Горейше она у нас тоже была, и в центре нашего села ее целая полоса. На ней теперь дома рубежцев, стадион, магазин, а сразу за селом – колхозная конюшня.

– Интересно.

– Интересно, – согласился Степан Федорович. – Только ты, сынок, молчи об этом. Знаешь и молчи. То время ушло, новое наступило. По-новому, значит, и жить надо. Как говорят, по-современному. Ты лучше расскажи, что у тебя там в Минске.