Ол. Роман-полилог

Что тебе приготовить сегодня?

– Мам, я давно не кушал твое кеспе[26 - Кеспе— лапша по-казахски.]. Очень скучаю.

Голос сына был жалок. Удручен.

«Что я вырастил и разве такого я хотел сына»? – ругал себя Смагул.

Но внутри появилось это слизкое, размытое ощущение, которое дрожащим комком подкатывало к горлу.

То, что он ненавидел.

То, что ему мешало расстреливать пленных немцев.

То, что когда-то его самого чуть не погубило.

Жалость.

Предательская. Глупая. Неуместная.

Пройдя лишения в детстве, голод, войну, лагеря, Смагул знал цену счастья и пытался оберегать семью всеми силами.

Он превратил свой дом в крепость, не жалея сил.

Чтобы они не голодали. Чтобы они были защищены.

Чтобы они не увидели того, что прошел он сам.

Но что получилось из мальчика?

Он так и не превратился в мужчину.

Только он, Смагул, судья своему сыну.

И не Айша, а он.

– Ну и что? Мой Даир. Меным балам[27 - Мой сын (каз.).] – он добрый. Может быть он нежный, как девочка. Зато у него сердце доброе.

«Женщина, словно орлица, защищает птенца. Но так он не станет орлом. Кем он стал?

Бакалейщиком у тех, кого они презирали. И считали врагом.

Но что же, если он выбрал такой путь, так тому и быть.»

– Соскучились мы по внучке. Очень хотим ее видеть. Приводи ее, – прервал мысли Смагула голос из кухни.

– Она хочет выйти замуж, мам.

– Ойбай. Она же маленькая, – всплеснула руками старуха.

– Ей уже 25 лет, …да, – даже на расстоянии Смагул почувствовал подавленный голос сына.

«Девушка – гость в доме», – говорили в Степи. Когда-нибудь она выходит замуж.

«Смагул, не плачь», – убеждал он себя, когда выдавал дочку замуж.

А ведь голос дрожал, на глазах были слезы. Ведь часть души всегда уходит с дочкой.

Но в городе сегодня сыновья уходят за жену, а дочки берут мужей.

Кто их поддерживает со старухой?

Дочка. И внучка.

А где Даир? Где поддержка его жены?

Только по праздникам зайдут, чтобы поздравить.

А в прошлый Новый Год зашел их навестить только сам Даир. А невестка и внучка даже не удосужились зайти.

Айша оправдывала, что они встречали Новый Год у родителей невестки, у Айсулу».

Нет, Смагул не считал себя мнительным. Он не хотел обижаться.

Но старики живут детьми. И он видел, как Айша страдала, хоть и не показывала виду.

Иногда старуха не спала ночь, вздыхая, и молча переживая.