За волшебным порогом

За волшебным порогом

Елена Николаева-Цыганкова

То ли сказки тут написаны, то ли были. Не мне решать, а читателю. И пусть за волшебным порогом книги вам встречаются добро и любовь, которых нам всем так не хватает.

Сныть

Анна Силантьевна болела уж который год. Каждый новый день приводил её в отчаяние. Жизнь была для неё тяжёлой ношей, почти непосильной. Болезнь, которая сидела в ней уже лет десять, не давала ей насладиться радостью жизни, не давала ей возможности взглянуть на рождение нового дня с восторгом, который она раньше испытывала почти каждое утро.

В один из дней мрачной череды её одинокой и болезненной жизни в избу кто-то постучался. Анна Силантьевна с трудом приподнялась с кровати и еле-еле доковыляла до двери. Даже не спрашивая кто там за дверью, она открыла её. На пороге дома стоял дед не дед, но и не добрый молодец. Окладистая белая борода говорила о пришедшем, что он не молод, но осанистая, стройная фигура говорила, что он и не стар.

– Доброго здоровья тебе, девица, – поприветствовал дед Анну Силантьевну.

Женщина улыбнулась, уж давно не говорили ей, что она девица. Да и какая она в самом деле девица, коль ей уж перевалило за восемьдесят. Она, немного смутясь и своего вида, и своей хромоты, заковыляла к печи. И проговорила страннику:

– Входи, мил человек, коли надобно. Есть ли хочешь? Пить ли хочешь? Говори. И накормлю тебя, если голоден ты, и водицы иль чая налью, если жажда тебя иссушила.

– Если есть чай липовый, то изопью я его с радостью. Но пришёл я скорее тебе в помощь. Двор меня твой к себе призвал. Да сказал, что сильно больна хозяйка, суставами мучается который уж год.

Подкосились колени у Анны Силантьевны от таких слов странника.

– Откуда же ведомо тебе, мил человек, о болезни моей? Али Настасья, соседка моя, сказала об этом?

– Нет же, не Настасья-соседка, говорю тебе, девица, что двор твой кричал и звал меня на помощь тебе.

Хозяйка, как ни тяжело ей было с чайником управиться да кружки на стол выставить, всё ж справилась с непосильной для неё задачей. Хотя пришелец и порывался ей помочь, а она всё отмахивалась от него. Сама, мол, всё сделаю.

– Как же дворы теперь людей звать научились? – заглянула в глаза страннику женщина. – А може ты ведьмы сын или колдун? – И она перекрестилась сама и перекрестила избу, и поклонилась иконке, что в углу над кроватью приютилась.