Птицы

Ты – маленький палец на левой руке,

Я – маленький палец на правой.

Сумерки

Засыхает росток на изломе,

легендарной становится быль,

на поверхности в дремлющем доме

опускается пыль.

И пространство становится шире,

незаметнее времени бег —

на поверхности в дремлющем мире,

опускается снег

промедлением сумерек ранних.

Тонут наши слова и следы

в наступающем море молчанья

и замёрзшей воды.

Словно стала фрегатом квартира,

но закован во льды её киль.

На поверхности спящего мира

опускается пыль.

Найти покой

Если б можно было по желанью

возвращаться в бывшее давно,

пробуя на вкус воспоминанья,

словно ароматное вино,

я бы возвращался не в мгновенья,

прожитые в счастье и борьбе,

а в простые дни поры осенней,

в те, что я не думал о тебе.

С небом, ясным и пустым до боли,

строгими ветвями тополей.

Радость и печаль всегда неволят,

отрешённость делает вольней.

Я ходил бы по дорожкам скверов,

и вдыхал октябрь как эфир.

Мы смеемся и грустим без меры,

и не замечаем целый мир.

Я б вернулся в тот прозрачный вечер

с одинокой бледною звездой,

постоял бы на мосту над речкой,

не искал бы дом молчащий твой,

ведь от ярких снов и вин пьянящих

ра?вно просыпаются с тоской.

Жить бывает трудно настоящим,

но ещё трудней найти покой.

Ясность

Становятся длиннее тени.

Кристальной ясностью осенней

пропитан ныне каждый миг,

как вечер – запахом костровым.

И эхом отдаётся крик

вороний в пропасти дворовой.

Пока что жёлтый и зелёный

сосуществуют удивлённо,

и воздух в кронах тих и стыл.

Но ветер дунет, безучастный,

и вот – чуть больше пустоты,

свободы, глупой и напрасной.

Мой друг, как всё это банально!

Осенней ясностью кристальной

переполняется эфир,

и сквозь проём оконной рамы

в переднюю вступает мир,

преображая наши драмы.

Я удивлён тому, как мало

тебя я знал, меня ты знала.

Да полно, всё – одни мечты,

лишь отражение и эхо.

Ах, почему грустнеешь ты?

Я помню, было много смеха,

я помню классы, коридоры,

и помню наши разговоры.

Но время рушит все мосты.

На лужах лёд, и света мало,

и льдинкой ускользнула ты,

и вот – тебя совсем не стало.

Немного больше пустоты.

Синичка и рябина

Зима штурмует мокрые улицы,

не объявив войны.

Машины буксуют, дворники хмурятся,

сновидящий видит сны.