Итальянец

Ветер доносит запах рыбы из котелка, что висит над костром конопатчика.

– Здесь красиво, – говорит Тезео Ломбардо.

Елена не отвечает. Она убирает со лба непослушную прядь и смотрит на Пеньон – он совсем близко – и на корабли, стоящие на якоре недалеко от берега. Сегодня их целая дюжина разных размеров: большие купцы, нефтяные танкеры и малокаботажные пароходы. На некоторых флаги нейтральных стран: либо они развеваются на мачтах, либо цвета национального флага обозначены на корпусе, хотя на большинстве судов ветер треплет красное полотнище британского торгового флота; и только на одном корабле, черном и длинном «Либерти», – звездно-полосатый американский флаг.

– Говорят, готовится очередной конвой, – наконец произносит Елена.

Итальянец молчалив; он будто не слышит ее слов. Пожимает плечами, оборачивается к ней. От неожиданности она смущается. Но быстро берет себя в руки.

– Возможно, – говорит он. – Почему вы так на меня смотрите?

– Из-за вашего выражения лица. Если бы у меня был фотоаппарат, я бы сделала снимок.

С виду она спокойна, но внутри ее сотрясает нервная дрожь. И тут она видит, что он улыбается: будто луч света прорезает белой полосой загорелую от солнца и моря кожу.

– Не совсем так, – мягко возражает он. – У этих овец есть пастух и сторожевые собаки.

Оба они смотрят на корабли.

– Я техник на борту «Ольтерры», – добавляет он. – Занимаюсь починкой, только и всего.

Елена смотрит на него в крайнем удивлении:

– Вы явились из Альхесираса, чтобы мне это сказать?

– Может быть.

Она медленно качает головой, словно пытаясь убедить в этом себя.

– Вы говорите, что вы моряк.

– Ну да.

– А в свободное время, по вечерам, саботажник?

Он не отвечает, только бесстрастно смотрит на море. Они стоят плечом к плечу, совсем близко друг от друга. Эта близость смущает Елену, и ей стоит труда не показывать волнение. Она опасается, что он заметит, до чего ей не по себе; и еще – что она может сделать нечто такое, о чем потом пожалеет.

– Боитесь, что я на вас донесу?.. Поэтому и пришли… чтобы убедиться в своей безопасности?

Он снимает темные очки и смотрит на нее пристально, почти с болью, как смотрел бы любой человек, если бы его обвинили в том, чего он не делал.

– Вы заслуживаете объяснений.

Звучит искренне. Вполне – может, даже слишком.