Барракуда forever

– Полагаю, это доступно даже мне, – проворчал он и смолк.

Наполеон подмигнул мне и произнес:

– Lau vi, cu mi estis suffice klara, Bubo?

Что означало “Как по-твоему, малыш, я достаточно ясно выразился?” на эсперанто. Дед бегло говорил на этом языке и меня тоже немного научил.

Я кивнул. Эсперанто стал нашим тайным языком – моим и деда, – и мы пользовались им, когда нужно было что-то сохранить в секрете. Мне нравились эти странные, отчасти знакомые раскатистые звуки, пришедшие издалека и создававшие ощущение, будто во рту у тебя помещается весь мир.

Дед выучил эсперанто в своей первой жизни, когда он блистал на ринге, чтобы легче было общаться с боксерами из других стран, налаживать отношения со спортсменами и морочить голову тренерам, импресарио и журналистам.

– Что он сказал? – спросил отец.

– Так, ничего, – ответил я. – Он сказал, это очень мило, что вы о нем беспокоитесь.

Мы вышли из здания вокзала. В ожидании пассажиров у тротуара выстроилась бесконечная вереница такси.

– Эй! – окликнул дед водителя. – Вы свободны?

– Да, я свободен.

– Прекрасно, – заявил Наполеон. – Я тоже.

И расхохотался.

Глава 3

Наполеон уже прожил две жизни, и у него наверняка имелась еще целая куча в запасе, как у кошки. В первой жизни он выступал на рингах по всему миру и не раз попадал на первые страницы газет. Ему были знакомы и слава чемпиона, и трескучие вспышки фотокамер, и короткая радость победы, и бесконечное одиночество в раздевалке после поражения.

Потом вдруг он разом, по непонятным для нас причинам, поставил крест на своей карьере.

И стал водителем такси. Taximan, как он любил произносить с американским акцентом. Он никогда не снимал гребешок, установленный на крыше его машины. Когда он забирал меня из школы, он его включал, и в зимних сумерках издалека виднелись светящиеся буквы TA и I – X категорически отказывалась зажигаться. Задняя дверца “пежо” распахивалась, и дед церемонным тоном вопрошал:

– Куда поедем, месье?

Однако в эту пятницу, спустя неделю после отъезда Жозефины, он просто сообщил:

– Хочу кое-куда тебя отвезти.

– В боулинг?

– Нет, не в боулинг. Увидишь.

Наполеон объяснил мне, что много думал и что начало третьей жизни должно ознаменоваться важным событием.

– Радостным событием! – воскликнул он и включил правый поворотник.

– Дедушка, я понял, но ты едешь налево.

– Не страшно, – возразил он, – в Англии все ездят слева.