Барракуда forever

– Мы же не в Англии!

– Что это они так разгуделись? Как думаешь, почему?

– Дедушка, ты в каком году права получал?

– Во-первых, давай договоримся, что с сегодняшнего дня ты меня больше так не называешь. А во-вторых, о каких правах ты говоришь?

Солнце стало клониться к закату.

На каждом перекрестке он инстинктивно вытягивал руку, защищая меня спереди, чтобы я не вылетел через ветровое стекло, если придется резко тормозить, как будто в машине не было ремней безопасности. Мы ехали примерно полчаса, потом свернули с шоссе на грунтовую дорогу.

– Это здесь. Мне так кажется.

Я прочитал три буквы над входом:

– ОЗЖ.

– Отлично, три буквы ты точно знаешь. Этого довольно. Хватит, чтобы выйти из любого положения. Вперед, go, пойдем.

– Ты хочешь взять собаку? – поинтересовался я, когда мы шагали по бетонным дорожкам между двумя рядами вольеров.

– Нет, что ты! Подыскиваю себе секретаря! Ты иногда такие вопросики задаешь…

Из клеток доносился хриплый лай вперемежку с пронзительным визгом.

Там обитали все породы собак, какие только бывают на свете, с длинной, короткой, мягкой, густой или жесткой, прямой или волнистой шерстью – все, какие можно вообразить. Многие понуро, безучастно сидели, забившись в глубь клетки, и принимались махать хвостом, когда какой-нибудь посетитель проходил мимо. Некоторые были шелудивые, и они отчаянно чесались, у других слезились глаза, третьи безостановочно крутились, гоняясь за собственным хвостом.

Тут крепыш спаниель, здесь мощный босерон, там вертлявый джек-рассел, дальше спокойный лабрадор, элегантная колли, грациозная аристократичная борзая.

Оставалось выбрать. Вот в этом-то и состояла проблема.

– Не так-то просто сделать выбор! – признался Наполеон. – Но ведь всех не возьмешь. Давай положимся на судьбу…

К нам вышла какая-то дама и, заметив, что дед пребывает в замешательстве, заявила:

– Все зависит от того, для чего вам это надо.

– Дело в том, что мы не знаем, – признался Наполеон. – Вот в чем вопрос! Мы просто хотим собаку, чтобы она жила с нами, как и полагается собаке.

Он указал на клетку, на которой не было таблички.

– А тут что? – спросил он.

– Тут? Кажется, жесткошерстный фокстерьер, – ответила дама.

Пес устремил на нас мутноватый взгляд, на миг поднял морду и, издав протяжный вздох, снова положил ее на ровно вытянутые лапы.

– Вы уверены? – осведомился Наполеон.

– Честно говоря, не очень. Может, это сеттер… Погодите, сейчас посмотрю.