Барракуда forever

– Ничего особенного, я сказал, что поезда вечно опаздывают.

Мы сошли на перрон. Голос из репродуктора объявил, что поезд на Экс-ан-Прованс отправляется. Жозефина улыбалась нам из-за стекла так весело, словно уезжала в отпуск.

Поезд проплыл мимо нас, мы помахали вслед. Красные огоньки последнего вагона погасли в тумане.

Вот и все. Голос сообщил о прибытии другого поезда. Другие пассажиры заполнили платформу.

– Пойдем выпьем по глоточку! – предложил Наполеон. – Я угощаю.

В кафе, набитом пассажирами, Наполеон отыскал свободный диванчик, и мы кое-как на нем разместились.

– Для начала переделать все в доме, – сообщил он. – Наклеить новые обои, побелить потолок, кое-что починить. Я снова молод!

– Пришлю тебе подрядчика, – сказал отец.

– Никакого подрядчика. Я сам все сделаю. А Коко мне поможет.

Он ткнул меня кулаком в плечо, как бы ставя на этом точку.

– Это не самое разумное решение, – заметила мама. – Вам следовало бы послушать сына.

Отец одобрительно кивнул и добавил:

– Правда, папа, подумай хорошенько, с маляром будет куда проще.

– Вот именно! – вскричал дед. – А мне достанутся одни крошки! Как воробью! Ни за что! Я сделаю все сам. Заметьте, я ни о чем вас не просил. Если вы пришли нарочно для того, чтобы меня унизить, то лучше бы сидели дома. Я без вас отлично со всем справлюсь. Я сам и мой Коко. И еще оборудую зал с гимнастическими снарядами.

– С гимнастическими? – взвился отец. – Почему тогда не с гирями и штангой?

– Штанга – тоже неплохо.

Отец вздохнул, они с матерью переглянулись, он прокашлялся и заявил:

– Папа, честно говоря, если ты хочешь знать мое мнение…

– Не утруждайся, – перебил его Наполеон, потягивая кока-колу через трубочку, – я прекрасно знаю, что ты обо всем этом думаешь.

Да, они его не одобряли. В особенности отец. В восемьдесят пять, да почти уже в восемьдесят шесть, люди не разводятся. Не устраивают в доме гимнастический зал, не отказываются от помощи мастеров, собираясь делать ремонт.

– На самом деле, – продолжал Наполеон, – мне плевать, что ты об этом думаешь. И в твоем разрешении я не нуждаюсь. Усек?

Отец начал густо багроветь. Его возмущенная физиономия в один миг сморщилась, но мама, тихонько положив ладонь ему на руку, погасила приступ гнева.