Космические совы. Откуда я пришла – туда уйду

Мы забудем, что вили в себе свои гнёзда из пыльной хины полыни

на изумрудной мокрой траве в часы,

когда дни слишком были натянуты на солнцепёковые лучи,

пока наши шепчущие души возбуждались под бешеным ливнем,

отмываясь от грехов насущных,

и тут же пачкались щемящей надеждой, что будем живы в любви,

как когда-то, слепленные из глины, миры,

из которых можно выжать тьму, что имеет предел,

получать терпкое вино, чтобы напиться земным, что когда-то стареет,

как память, которая планирует умирать с чем-то важным и нужным…

Мы ещё не совсем сходим с ума,

понимаем, что время нам неподвластно, и успеваем нумеровать

страницы собственного календаря, отрывая в нём сутки счастья

и грусти от избытка нерастраченных поцелуев,

и прощаем, уходящую в зимы, радугу на ладонях,

оставляя единое, страстное и желаемое – «мы сбудемся»,

сливаясь с вечным, происходящим…

Мы

Мир в преддверии вечных нас в двух шагах от пожухлой зелени,

на застывших слезах небес среди лун в постоянном времени (с)

Может, тебя и на свете не было —

Милой, задорной, любящей ливни,

Сентиментально взирающей в небо,

И, в облаках скрывающей мысли.

Может, не я целовал твои плечи,

Таял в рассветах под крик воробьиный —

С богом хрипел от души в мятной неге,

Соприкасаясь с любовью ковыльной.

Может, и сны не со мной просыпались,

Боль не моя шелестела ночами,

И не твои листопады казались

Ярким оттенком с прологом печали.

Может, не я мазал красками осень,

Штрихи судьбы рисовал поперёк,

Зонт для двоих и невидимый дождик,

Синюю даль, за спиной – ничего.

Нет, это я запятнал одиночество

Винной листвою, бургундским похмельем,

И обнимать теперь буду я вечно

Самую лучшую знойную женщину…

настоящее

Ты давно слышишь небо моё,

то, которое тонет в морях —

в нём и вёсны и зимы на дне.

Настоящее жаждет тебя.

Не прошу, не мечтаю. Не смею.

Отдаю всё, что есть у меня.

Забирай, я не стану беднее.

Я собою вдыхаю тебя.

Не хочу я рассветы, где полночь,

не хочу и закаты тоски.

Я из сильной маленькой женщины

хочу в слабую перерасти.

Мне свобода, как камень, грузом.

Лишь других ей могу одарить.

Я с тобою желаю помнить

то, что прожито. Только живи!

Буду

Время «май», успевай закрывать глаза.

Если есть бог, то он убивает внезапно,

выключая рецепторы сна.

После нет ни одной стоящей аритмии,

чтобы не впасть в пустоту.