Литературные пародии

Пародия

* * *

Собачники с помпой выводят собак,

Ведь съели на этом собаку;

Каждый друг другу – по касте свояк,

Сукин сын – по иному порядку.

Вон еврей и татарин стоят враскоряк,

Сопя, потирают мозоли,

Худыми руками навешав собак

На толстую школьницу Олю.

Мне долг ненавистен. Используя свист,

Я с ним дерзновенно собачусь

И в должных местах говорю как славист,

Торжественно: «Выкуси, накось».

Насобачившись, шествуешь по колее,

Присобачившись к живности всякой,

А из генов бычится, подобно змее,

То, что было когда-то макакой.

Ну а в люди писатели прутся, что танк,

Козыряя на шляпе мигалкой;

Уж их на родных мостовых – как собак,

Всяк борзой – по размеру медальки.

Дмитрий Быков

* * *

Мне страшно жить и страшно умереть.

И там, и здесь отпугивает бездна.

Однако эта утварь, эта снедь

Душе моей по-прежнему любезна.

Любезен вид на свалку из окон

И разговор, где все насквозь знакомо, —

затем, что жизнь сама себе закон,

А в смерти нет и этого закона.

Еще надежда теплится в дому

И к телу льнет последняя рубашка.

Молись за тех, Офелия, кому

Не страшно жить и умирать не тяжко.

Пародия

* * *

Говорится: живы будем – не помрем;

По умолчанию: помрем – не будем живы.

В бездне создан там и сям поддон,

Где мне стоят с камсой аперитивы.

Но мне любезней свалка вдоль окон.

Я вижу: чтоб не быть как приживальщик,

Там пишет жизнь на баках свой закон;

А смерть его положит в долгий ящик.

Уж надоел базар про датский слив

Офелии; ведь не ее рубашка

Мне ближе к телу, а помпезный лиф —

Ах, у самовара я и моя Машка.

Бахыт Кенжеев

* * *

Ну и что с того, что дышать отвык,

что чужим останусь в родной стране?

Посмотри, как корчится черновик,

полыхая в черном, в ночном огне.

То ли буквы – искрами в высоту?

То ли стенам тесно от сонных звезд?

Ах, не все-то масленица коту,

настает ему и великий пост,

настает расплата за светлый грех —

усмехнись в ответ и смолчать сумей.

Может, в жизни главное – трепет век,

перелет зрачка, разворот бровей.