Зорох

 – Я забуду про то, как ты поступил со своей сестрой. Но ведь ты знаешь, чем должен отплатить.

– Я не могу, – произнес Амади, всхлипывая.

– Посмотри на меня, – приказал мальчишка.

Нерешительно, борясь с самим собой, Амади приподнял тлеющий факел. Мальчишка смотрел на него исподлобья. Сейчас Амади казалось, что в жизни он еще не видел лица страшнее. Глаза проклятого искрились в темноте, и вспыхивали при каждом отблеске молний.

– Я вижу будущее, ты ведь уже убедился в этом, – сказал он. – В преисподней ты навечно будешь болтаться в петле.

Тело твое распухнет, язык станет синим и вывалится изо рта. Руки начнут гнить, отваливаться, и расти заново. Красные гусеницы объедят твои уши. Мухи облепят и высосут твои глаза. А потом в глазницах поселятся два жирных паука. Спаси свою душу Амади. Еще можно спасти. Выпускай нас сейчас же, слышишь?! Даже хуже будет, если не выпустишь. И сестру! И отца твоего! – все тебе припомнят!

От последних слов Амади передернуло.

– Высасывают, – вновь простонал он, хватая себя за волосы на голове.

 – Душу мою… Душу высасывают….

– Стой! Стой! – закричала девочка, но было уже поздно. Оглядываясь, всхлипывая и причитая, он мчался к выходу – испуганный, большой, похожий на моржа, спасающегося от акул на мелководье. – Не уходи! – слышал он позади себя, и только прибавлял скорости. – Ты должен нас выпустить! Ты все не так понял! Мы поможем тебе спастись. Мы друзья тебе! Только не уходи!.. Про сестру мы не хотели… Твои секреты останутся с тобой, только выпусти!.

.

Амади вылетел на палубу, и высокая волна тут же сбила его с ног и швырнула к борту. Он был уверен, что смерть настигнет его немедленно. Даже подумал, что уже умер, но боль в левой руке отрезвила сознание. Видимо душа, вылетая из тела, сумела ухватиться именно за эту руку, и, судя по боли, именно по ней вернулась обратно. «Зачем? – подумал Амади устало. – Все равно ведь утонем. Где она земля? Нет земли. Хавий Рог! Ты и все твои потомки – горите в преисподней вечно!.

. Я говорил. Сколько раз я предупреждал тебя словом и взглядом: нельзя брать на борт проклятых!..»

Амади поднял полные мольбы глаза к небу, и только сейчас заметил, что с тех пор, как обреченно спустился в трюм, как в само чрево Тритона, во внешнем мире многое изменилось. Странный свет пронизывал все вокруг, вырывая из темноты согбенные фигуры моряков, серые мокрые паруса и блестящие мачты.