Зорох

Этот был мягкий и нежный; казалось, от него идут светлые теплые лучи. Он прозвучал так трогательно, что даже грубое сердце моряка сжалось от жалости. Но скоро он справился с сомнением, и, усмехнувшись, пригрозил пальцем.

– Я знаю! Знаю, что вы задумали…

– Мы ничего не задумали, – настаивал все тот же тонкий голос. – Мы не делали шторм. Зачем нам шторм? Я вот очень плохо плаваю…

– Сейчас же открой замок и засовы! – снова потребовал мальчик. – Я мог мы бы разорвать их одним только взглядом, но хочу чтобы это сделал ты.

Мы думали убить вас всех, но одному из вас я все же решил оставить жизнь. Это будет твоя жизнь, если докажешь, что достоин ее.

– Ты мог бы… мог бы, – покачал головой Амади, – но ты не вырвешься. Наш духовник укрепил сталь божьим словом.

– Если меня не освободишь ты, это сделают другие, – не отставал мальчишка. – Ты так торопишься на тот свет? Ты не представляешь себе, как я буду мучить тех, кого сегодня заберу с собой в иной мир.

Амади будто задумался, но, набравшись решительности, выдохнул:

– Я пошел.

Капитан просил – я сделал. А теперь я пошел.

– Мы утонем, – взмолилась девочка.

– А вы дышите жабрами, – предложил Амади, медленно пятясь. – Разве вы не можете дышать под водой, как рыбы?

– Когда-нибудь, я заставлю тебя дышать жабрами, – пригрозил раздосадованный мальчишка. – Здесь сыро и холодно. Возьми наверх хотя бы девчонок. У них жар, у Мии от соленой воды разбухли ноги. Если боишься, что их увидит Тот который знает , накрой их чем-нибудь. Подумай, я все еще могу пощадить тебя.

– Он не выпустит нас, – ответила ему девочка с сердитым голосом. – Можешь не стараться. Свои же накажут его за это. Толстый глупый трусливый пьяница. Когда я выберусь отсюда, расскажу всем, как ты убил из-за наследства отца, а потом и родную сестру. А-аа… смотрите на него, теперь ему по-настоящему страшно. Думаешь, я не знаю? Ты полгода ходил по грязным аккарейским притонам и искал наемных убийц, чтобы они сделали для тебя эту черную работу. Душегубы просили по тридцать цейлонов за жертву, а ты готов был заплатить только десять.

Весь город смеялся над твоей жадностью. Даже нищие попрошайки плевали тебе в след. И в конце концов ты решил, что тратиться не стоит: решил, что и сам со всем справишься. Помнишь ту ночь?..

– Высасывают! – прошептал Амади, хватаясь за голову. – Высасывают мою душу. А ведь я сразу сказал… Сразу сказал, что мне сюда нельзя…

– Я прощаю тебе убийство отца, – повелительно сказал мальчишка.