Зорох

На турниры собиралась знать, влиятельные эрлы, этионы, я видел даже нескольких владык… Они шли нарядные, в золотых плащах, а рукоятки их мечей сверкали камнями, каким нет цены. За ними шли их сытые слуги; огороженная солдатами толпа, рукоплескала им, и все тянули руки, чтоб коснуться расшитых цветными блестящими нитями одежд. А рядом, в десяти шагах умирали от голода нищие. Они ползали на своих раздутых брюхах, путались в ногах, и просили хлеба. Никто не пошевелил и пальцем, чтоб помочь им.

– У нас не так! – возразил молчаливый Паттан. Наконец ему выпал шанс похвалить эрла, и тем исправить свою предыдущую ошибку. – Многим не нравится, но мы кормим наших нищих. Эрл Леман не обманывал тебя. Наш добрый эрл пересчитал всех нищих в Харпе. Порой кажется, что о них он печется больше, чем о собственной армии.

– Ты опять болтаешь лишнее! – предупредил его Мальвин.

– Я всего лишь хотел сказать, что эрл дал им кров, еду, и возможность честно трудится, – вдруг вспотев, выпалил Паттан. – Работы много, бродяг и попрошаек у нас нет. – Он вытер пот со лба, пытаясь понять, остался он в седле, или капризный конь снова сбросил его на повороте.

– Так уж и нет? – удивился Эламир. – А если я не хочу трудиться?

– Тех, кто может работать, но не хочет, мы прогоняем . Пусть едут умирать в Адарию или Схалу.

Леман одобрительно покачал головой. У Паттана отлегло.

– За десять лет мы много чего сделали, – сказал Леман.– Наша экономика выросла в пять раз. Худшее что может быть для нас, это война. Она отбросит нас назад. Нам нужно время. Надо укрепить границы Диких земель.

– Вы любите Харпу, – касаясь ворсинок на бритой голове, сказала Акха.

– И вы полюбите, – сказа эрл. – Это Мир равных возможностей. Мир в котором все друг за друга.

Воины по одному отправились спать в свою палатку. Дети тоже пошли к себе. Эрл спустился к реке, вымылся, и вернувшись в лагерь, лег на открытом воздухе, возле костра. Уставший за день он быстро уснул.

Через несколько минут из палатки выкарабкались братья горцы; они привыкли спать под чистым небом, и, приметив, обогретое эрлом местечко, легли рядом.

Потом из палатки высунула свой нос Акха.