Крейг Кеннеди

– В чем дело? – спросил он, поймав мой взгляд, когда остановился с тонометром в руке.

– Ого, – воскликнул я, – это прекрасный способ начать месяц! Прошел всего один день, и ты поймал преступника. Ты собираешься продолжать в том же духе? Если да, то я уволюсь и вернусь к февралю. Я выберу самый короткий месяц, если таков темп!

– Любой месяц, какой тебе будет угодно, – мрачно улыбнулся он, неохотно убирая тонометр в шкаф.

Это было бесполезно. Я знал, что любой другой месяц был бы точно таким же.

– Ну, – слабо ответил я, – все, на что я могу надеяться, это на то, что каждый день не будет таким напряженным, как этот.

– Не могу сказать, – ответил он, все еще занятый возвращением принадлежностей на привычное место. – Я не контролирую дела по мере их поступления ко мне – за исключением того, что я отказываюсь от тех, которые меня не интересуют.

– Тогда, – устало вздохнул я, – откажись от следующего.

– Очень хорошо, – сказал он, не делая ни малейшего движения, чтобы последовать за мной.

Я с сомнением покачал головой. Было невозможно навязать Кеннеди что либо. Вместо того чтобы выказать какое-либо желание выключить лабораторный свет, он, казалось, рассматривал ряд наполовину заполненных пробирок с рассеянностью человека, которого прервали в разгар увлекательного занятия.

– Спокойной ночи, – сказал я, наконец.

– Спокойной ночи, – машинально повторил он.

Я знаю, что он спал той ночью – по крайней мере, его кровать была застелена, когда я проснулся утром. Но он исчез. Но с другой стороны, для него не было ничего необычного в том, что, когда его лихорадило от работы, он считал даже пять или меньше часов ночного отдыха роскошью. Это не имело никакого значения, когда я спорил с ним. Тот факт, что он сам преуспел в этом деле и мог оправдать свои действия, указав на других ученых, был достаточным опровержением.

Я медленно оделся, позавтракал и начал записывать то, что мог, из наспех набросанных заметок предыдущего дня. Я знал, что работа, какой бы она ни была, которой он сейчас занимался, должна была носить характер исследования, дорогого его сердцу. Иначе он оставил бы мне весточку.

Однако за весь день от него не поступило ни слова, и я не только углубился в свои заметки, но и, поскольку мой аппетит был подогрет нашим первым делом, захотел большего.