Золото богов

Золото богов

Артур Б. Рив

Из музея пропадает необыкновенный перуанский кинжал, ключ к несметным сокровищам, и становится орудием убийства. Охотников за сокровищем много, но кто же на самом деле вор и убийца? Это и предстоит выяснить ученому детективу Кеннеди Крейгу и его другу Джеймсону.

Артур Рив

Золото богов

Перуанский кинжал

– В этом ограблении есть что-то странное и таинственное, Кеннеди. Они забрали то, чем я дорожу больше всего, – древний перуанский кинжал.

Профессор Аллан Нортон был очень взволнован, когда рано утром зашел в лабораторию Крейга.

Нортон, надо сказать, был одним из самых молодых сотрудников факультета, как и Кеннеди. Однако он уже завоевал себе место одного из выдающихся южноамериканских исследователей и археологов.

– Однако я не понимаю, как они попали в южноамериканскую часть музея, – поспешил он продолжить. – Но то, что они забрали самую ценную реликвию, которую я привез с собой в эту последнюю экспедицию, я думаю, что это определенно показывает, что это было ограбление с глубоко продуманной, преднамеренной целью.

– Больше ничего не пропало? – спросил Кеннеди.

– Ничего, – ответил профессор. – Это самая странная часть всего этого для меня. Это был своеобразный кинжал, – продолжал он, предаваясь воспоминаниям. – Я говорю, что он был ценным, потому что на лезвии были выгравированы некоторые любопытные иероглифы инков. У меня не было времени, чтобы расшифровать их там, потому что возраст металла сделал их почти неразборчивыми.

– Я бы сказал да, – с готовностью согласился Крейг. – Я бы хотел осмотреть это место.

– Как раз то, что я хотел сделать, – воскликнул Нортон, искренне обрадованный, и пошел впереди.

Мы прошли с ним через кампус к музею, все еще болтая. Нортон был высоким, худощавым мужчиной, жилистым, именно того типа, который можно было бы выбрать, чтобы стать исследователем в тропическом климате. Черты его лица были резкими, свидетельствующими о ясном и проницательном уме и склонности извлекать максимум пользы из всего, каким бы незначительным оно ни было. Действительно, я знал, что такова была его история.