Крейг Кеннеди

– Опасно, – пробормотала она, – быть с человеком, который обращает внимание на такие мелочи. Если бы все были такими, как вы, я бы больше не произнесла ни слова из своих снов.

Она зарыдала.

Что за всем этим стояло? Я слышал о так называемых разрешающих снах. Я слышал о снах, которые убивают, о бессознательном убийстве, об ужасных действиях сомнамбулы подсознания, о которых актер не помнит в бодрствующем состоянии, пока его не загипнотизировали. Было ли это тем, что Кеннеди стремился раскрыть?

Доктор Росс придвинулся ближе к миссис Мейтленд, словно желая ее успокоить.

Крейг внимательно изучал влияние своего откровения как на нее, так и на другие лица перед ним.

Миссис Мейтленд, согнув плечи от излияния давно подавляемых эмоций этого вечера и трагического дня, взывала к сочувствию, которое, как я видел, Крейг с готовностью проявит, когда достигнет запланированной кульминации.

– Кеннеди, – воскликнул Мастерсон, отталкивая доктора Росса, когда он подскочил к миссис Мейтленд, не в силах больше сдерживаться, – Кеннеди, ты обманщик – не что иное, как проклятый доктор сновидений в научной маскировке.

– Возможно, – ответил Крейг, спокойно скривив губы. – Но нити ленты пишущей машинки, расположение букв, бумага, все отпечатки пальцев на этой записке о самоубийстве, написанной на машинке, принадлежали человеку, который нанес душевную рану, который знал само сокровенное сердце Мадлен Мейтленд лучше, чем она сама, потому что он, несомненно, слышал о Фрейде, когда был в Вене, который знал, что она все еще хранит настоящую любовь, который выдавал себя за пациента доктора Росса, чтобы узнать ее секреты, а также получить тонкий яд кобры.

Этот человек, возможно, просто задел Прайса Мейтленда в толпе, достаточно, чтобы поцарапать руку иглой, сунуть фальшивую записку в карман – все, что угодно, чтобы завоевать женщину, которая, как он знал, любила его, и которую он мог завоевать. Мастерсон, вы и есть тот человек!

Следующие полчаса были заполнены калейдоскопическими событиями – вызовом доктора Лесли в полицию, отъездом коронера с Мастерсоном под стражей и усилиями доктора Росса успокоить его теперь почти истеричную пациентку, миссис Мейтленд.

Затем, казалось, в старой лаборатории, которая так часто была ареной подобных событий, воцарилось спокойствие, напряженное от человеческого интереса. Я едва мог скрыть свое изумление, наблюдая, как Кеннеди спокойно возвращает на свои места части аппарата, которым он пользовался.