Меридиан доверия

Боязнь и страх саднил в душе всерьёз,

Когда меня, тот ад прошедший, отчим,

В Норильск, от глаз зашторенный, привёз.

Я долго находился в сильном крене,

Совсем не просто душу отогреть,

Мальчишки – поиграть на перемене,

А я – на хлеб, что есть он, посмотреть.

Живём пресытясь хлебом даже белым.

Мы знаем, что он есть и будет впредь,

Но вновь иду я к хлебному отделу

Не впрок купить, а просто посмотреть.

***

Родни по маме – как в лесу деревьев,

А по отцу – лишь двое сыновей.

Биджа, к горам прижатая деревня,

Начало биографии моей.

Слепец и мальчик, как судьбы причуда,

Пришли в Биджу промозглым октябрём.

Ни кто не ведал, странники откуда,

А мальчик, при слепце, поводырём.

Им, с состраданьем, кулеша горячего,

А отдохнули да набрались сил,

Добрейший мельник старика незрячего

Про малыша, что был с ним, распросил.

И услыхали в мельничной обители,

И порешили – горькая судьба.

– Враз в Енисее сгинули родители,

А ребятишек – полная изба.

Я стар и слеп, жена давно преставилась.

Детишки – по соседям, по родне.

Всегда деревня добротою славилась,

А этот, Миша, младшенький, при мне.

И я терзаем непосильной ношею

Одна забота –Господи, прости :

Пристроить бы внучка в семью хорошую,

Со мною сгинет где-нибудь в пути.

Со мной, понятно, что уж тут секретного,

Живу, считай, что на пределе сил.-

И Добрый мельник мужика бездетного

Усыновить мальчишку упросил.

Слепец исчез, ни слуха о бродяге,

И где гнездо к своей кончине свил.

А тот, бездетный, Феофан Калягин

Мальца, что мне отцом, усыновил.

К семье малец, как божий знак, прибился.

Взрослел, учился у приёмных жить.

В хакасочку, что мамой мне, влюбился,

На ней женился и пошёл служить.

Призвался, моего не выждав старта,

В чём, и понятно, нет его вины.

В сороковом, пятнадцатого марта

Явился я на свет в канун войны.

***

И снова вижу, лишь прикрою веки:

Пурга. Норильск конца сороковых.

С дороги снег счищающие зэки

И злобный лай собак сторожевых.

И держит память, мне ведь было восемь,

И хриплый лай, и этот, прорвой, снег,

И как, украдкой, чтобы хлеба бросил

Мне измождённый крикнул человек.

Кромсая булку я кидал украдкой,

И страх в душе, и жалость укротив,

И матерился больше для порядка

Седой охранник псов окоротив.