Меридиан доверия

***

Не замечал я от судьбы участья.

Всё вперемешку, и добро, и зло.

Волной накатит полоса ненастья,

Перетерпел и в чём-то повезло.

Вот, на растяжках пригвождён к кровати.

Терплю и боль, и немощности стыд.

В тринадцатой, так выпало, палате

Больничный обустраиваю быт.

Лежать и утомительно, и нудно,

Тот стонет, этот охает не в лад,

А то надсадный выкрик – няня, судно –

Из близлежащих слышится палат.

Ах, няня – боль снимающее средство.

В её улыбке, ласковости глаз

Есть что-то, в нашей памяти, из детства.

От вынянчившей каждого из нас.

Вот привезли, почти нелепа поза,

Он, матерясь, отходит от наркоза,

Но полежал в палате, пообвык

И ожил, и обычнейшая проза

Приходит человеку на язык.

С надеждой тайной, что не стать калекой

Прислушиваюсь к звукам новостей

Хирурги, слышь, собрали человека,

А был мешок изломанных костей.

И верить в это хочется и надо,

И голос няни – миленький держись –

А за окном и дальше за оградой

Кипит, зовёт ликующая жизнь.

***

На исходе июль,

Но с чего-то не верится в это;

Так спасительна тень,

Так полуденным солнцем печёт.

Колесом под уклон

Покатилось безудержно лето

Неприметно, как жизнь,

Так вода между пальцев течёт.

Летом данных даров

Полной мерой вкусить не успели,

Мы ещё, как всегда,

Ни чего не успели понять,

Столько ждали и вот

Благодатные дни пролетели,

Будто скорый прошёл

И его, ах как жаль, не догнать.

И пока к северам

Холода подступают несмело,

Как послушный адепт

Я запросы души утолю,

Чтобы в прочный загар

Приоделось послушное тело,

В полный рост, как радар,

Каждой клеточкой солнце ловлю.

Я ныряю в траву,

В ней клубника пылает пожаром,

И густой аромат,

Как вино с придыханьем цежу.

Сладким даром земли,

Как и с неба, свалившимся, даром,

Ни куда не спеша,

Кузовок, что с собой, нагружу.

Прочь уходит июль,

А поверить не хочется в это,

И спасительна тень,

И полуденным солнцем печёт,

Но уже под уклон

Покатилось безудержно лето

К нашим, жизни летам

Добавляя безудержный счёт.

***

На руках и в душе

Много разных отметин и шрамов

От забот и трудов,

Что привык я тащить за троих.

Захребетником быть,

Вот такого не вынести срама,

Перед родом моим,

Перед памятью предков моих.