Меридиан доверия

Деревню, у гор на приколе,

Ручей, он деревней храним,

И это вот самое поле,

И это вот небо над ним.

А запах солярки и пота

Кочуют в рассоле со мной,

Так пахаря пахнет работа

В заботе о хлебе, весной.

И с этой заботой всегдашней,

С крестьянскою жаждой к труду,

Я только что вспаханной пашней

Все годы сквозь память иду.

***

Бреду по полю, приминая клевер

За ним грибные, по горам, места.

В душе моей занозой Крайний север,

Но жизнь была бы без него пуста.

Сидит как в кладке огранённый камень,

Пусть там меня уже никто не ждёт

И всё ж моя, хранитель фактов, память

Забыть и заблудиться не даёт.

Вот, я в дороге – мне девятый годик,

И страх чего-то нового грызёт –

Колёсный, допотопный пароходик

В Норильск, меня пугающий везёт.

Всё было пацанёнку в удивленье,

И я весь день на палубе с утра.

Несёт реки могучее теченье

Плоты с кострами, баржи, катера.

А Енисею в этом нет обузы,

Всё, как и рыбу, примет в обиход

И вот Дудинка.

Огромный, океанский пароход.

И паровоз, пыхтящий, под парами.

Свистки, гудки – куда, на что смотреть?

В деревне бы, увидев меж дворами,

От страха точно мог бы умереть.

В окно вагона – тундра в жёлтой краске.

Для взора голый и щемящий вид.

И, вот, Норильск в колючей опояске,

Угрюмый, как базарный инвалид.

Заборы, вышки – лагерей приметы

Житейская, зловещая среда.

Всё в окруженье было под запретом,

Себя я зэком чувствовал тогда.

Есть, что хранится в памяти нетленно.

Забыть не сможешь, кажется, вовек,

И вой, оповещаюший, сирены,

Что вновь, в Норлаге совершён побег.

Лай, топот, лязг – идёт повальный обыск

И вздох невольный приведёт к беде.

Молись и бойся, обошлось бы чтобы

От подозрений слуг НКВД.

И я с утра, успеть бы до уроков,

Бежал, глотая от волненья снег,

Взглянуть хотелось, как бы ненароком,

Кто этот смелый, дерзкий человек.

Смельчак лежал распластанный на нарте

Оскал собак и «попка» с ППШа,

А я сидел раздавленный за партой –

Моя, за зэка, плакала душа.

Куда сбежишь – вокруг без края тундра,

Но в человеке есть свободы ген;

Глоток свободы, хоть один, а утром

Тебя чекистам сдаст абориген.

Всё это помнить – не из лёгких доля.

Звон кандалов, овчарок голоса.

Бреду забывшись. Предо мною поле,

Как промелькнувшей жизни полоса.