Тайны архива графини А.

– Да на том простом, что вас видели тут с кочергой в руках, а один из двоих убитых закончил свою грешную жизнь в результате уда-а-ра этой самой кочерги-и, – зачем-то пропел он в нос и стал при этом совершенно вульгарным и отвратительным.

– Но ведь Павел Семенович застрелен… – я настолько растерялась, что чуть ли не оправдывалась перед этим безумцем. Только безумцу такая идея могла прийти в голову, или…

– А… может быть, вы так шутите? – вслух произнесла я внезапно пришедшую мне в голову догадку.

– Именно застрелен, Катерина… Алексеевна, – оставил он мой вопрос без ответа, – и уж не из этого ли пистолета?

Жестом балаганного фокусника он вытащил из-за спины сначала один, а потом и второй мой пистолет.

– Или из этого? Из этого, или из этого… – повторил он несколько раз с омерзительной шутовской интонацией, и мне захотелось его ударить.

– Я не позволю вам говорить со мной в подобном тоне, – еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, произнесла я как можно презрительнее.

Меня поразила не столько его клоунада, как эта очередная пауза после моего имени. Это уже было прямое оскорбление, и я не собиралась оставить его без последствий.

– Если говорить серьезно, – снова сменил он интонацию, – то я имею все основания арестовать вас и отправить под конвоем в тюрьму.

Произнеся эту тираду, он скрутил папироску и, не спросясь, прикурил ее от свечи.

Дело приобретало скверный оборот.

От былой моей радости не осталось и следа.

– Кстати, – достав из кармана белоснежный носовой платок, он обернул им свой тонкий мизинец с отшлифованным ногтем и поковырялся в стволе одного, а следом за тем – второго пистолета.

Производя эти действия, он не отрывал от моего лица насмешливого взгляда. Мне не нужно было объяснять, зачем он это делает, тем более что результат этого «следственного эксперимента» мне был известен заранее – не далее, как сегодня утром, во время очередной остановки я отошла в небольшую рощу и произвела из одного из пистолетов несколько выстрелов.

Разглядывая безнадежно испорченный платок, он зацокал языком. После этого поднес ствол пистолета к своему хищному носу и с явным наслаждением втянул в себя воздух.

– Тухлым яичком попахивает, – расплылся он в довольной улыбке.