Тайны архива графини А.

 – Вы догадываетесь, о чем это свидетельствует?

Я со вздохом отвернулась к стене, логика явно не была его любимым предметом в гимназические годы.

– Вы, конечно, будете меня уверять, что стреляли по воронам, – с той же улыбкой проворковал он, но внезапно взвизгнул:

– Но позвольте вам не поверить!

Полюбовавшись пистолетом и зачем-то взвесив его на руке, он аккуратно завернул его в свой платок и присоединил к прочим «вещественным доказательствам».

– А зачем, по-вашему, я послала за вами Степана? – не выдержав, повысила я голос.

Но у него был готов ответ на этот вопрос, и он с удовольствием мне его преподнес:

– Именно для того, чтобы убедить в собственной невиновности.

Последнее слово он произнес по слогам, тщательно выговаривая каждую букву, как будто выполнял упражнения по риторике, после чего облизнул губы и захихикал.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Наша «беседа» затянулась до глубокой ночи. И когда я наконец осталась одна, то долго не могла заснуть, снова и снова вспоминая ту или иную фразу этого неприятного человека.

Я удивлялась, каким образом могла так ошибиться в нем, и проклинала себя за то, что по неведению позволила себе рыдать на его груди.

Теперь он не вызывал у меня никаких других чувств, кроме презрения. И я поняла, почему Александр никогда не приглашал его к нам в дом и за все время лишь пару раз упомянул его имя. Да и то вскользь.

Мой покойный муж не только любил повторять библейскую мудрость «Не суди и не судим будешь», но и жил в соответствии с этой заповедью, то есть ни о ком не отзывался дурно и меня пытался приучить к тому же.

Но библейские заповеди очень трудны в ежедневном применении. Чего стоит одна только «Возлюби врага своего»!

Глядя вчера на Михаила Федоровича, я пришла к выводу, что никогда не смогу назвать себя хорошей христианкой. Полюбить подобного человека я не смогу при всем желании.

Под утро я ненадолго забылась, свернувшись калачиком на продавленном кожаном диванчике. А разбудили меня громкие голоса полицейских, взволнованно обсуждавших что-то прямо у меня под окном.

Заснуть я уже не смогла, и заинтересовалась, что же их так взволновало. Можете представить мои чувства, когда я наконец поняла это. Был найден пистолет, из которого был застрелен Павел Семенович.

Я не смогла сдержать торжествующей улыбки, представив себе предстоящую встречу с моим вчерашним обидчиком. Я имею в виду Михаила Федоровича.

И он не заставил себя долго ждать.