Тайны архива графини А.

Я поделилась с Михаилом Федоровичем некоторыми своими дневными наблюдениями, и он удивился моим познаниям в этом «совершенно не дамском деле». Не скрою – мне это польстило, и я почувствовала к этому господину еще большее расположение.

Временами он вспоминал моего Александра, отзываясь о нем с большим уважением, и выразил мне искреннее соболезнование в связи с его безвременной кончиной. Разговор приобретал все более доверительный характер…

– Екатерина Алексеевна, извините, но вы-то как оказались в этом доме? – спросил он впервые за этот вечер.

Он сделал вежливую паузу, которая заставила меня покраснеть. Мне показалось, что этой паузой он намекает на возможность некой моей связи с покойным, о которой не совсем удобно говорить при людях, и я не сразу нашлась, что ему ответить.

Мне не хотелось делиться с ним своими сокровенными мыслями, а чем иначе я могла объяснить свой визит к одинокому мужчине? И еще более смешавшись, я встала и произнесла почти с вызовом:

– Милостивый государь, не хотите ли вы сказать…

– Да Бог с вами, Екатерина Алексеевна, я ни в чем вас не подозреваю, – приложив руку к груди, произнес он подчеркнуто деликатно, почти нежно.

От неожиданности у меня перехватило дыхание.

– Как? – только и смогла вымолвить я.

– Ведь вы не убивали его? А, Катерина Алексеевна?

К такому повороту нашей беседы я была совершенно не готова, и только открыла рот, но не нашлась, что ответить ему в первую минуту.

Михаил Федорович смотрел на меня, прищурив один глаз, и теперь я уже не понимала – ласково или презрительно?

– Да как вы смеете… – наконец нашла я нужные слова.

– Что же вы обижаетесь, ей-богу? Будто я вас в чем обвиняю. Я только спрашиваю, а вы почему-то не хотите отвечать…

Он выпятил губы и комически развел руками, отчего его холеное лицо приобрело глупейшее выражение. Он явно переставал мне нравиться.

– Я приехала навестить старинного друга покойного мужа, мне кажется…

– Друга вашего мужа, или вашего… друга? – вновь перебил он меня.

И вновь эта пауза… Паузы у него явно заменяли неприличные слова.

– А ну-ка будьте любезны выйти вон, – тихо, но настойчиво потребовала я.

– Не могу себе этого позволить, – сокрушенно покачал он головой, – служба, знаете ли…

– Но на каком основании?.. – задохнулась я от этой неслыханной наглости.