Тайны архива графини А.

– Михаил Федорович, дорогой вы мой, как же вы добрались в такую погоду? – перебила его я.

Вылезший невесть откуда мужичок в драном, перепачканном глиной тулупчике и с вилами в руках, разинув рот, глядел, как «убийца его барина» рыдает на груди у важного господина и радуется приезду полиции, и ничего не мог понять.

– Вы же ничего не знаете, – смеясь и плача одновременно, сказала я – меня же тут приняли за убийцу, вон, посмотрите – с вилами на меня собрался идти…

– Пшел вон, – шикнул на мужичка Михаил Федорович, и того – как корова языком слизнула.

И Михаил Федорович поведал мне, как перепугались все в полицейском управлении, когда узнали, что вдова Александра Христофоровича осталась на месте преступления. Они, в отличие от меня, сразу же сообразили, что убийца вполне мог находиться поблизости, и в ту же минуту, не раздумывая и не дав передохнуть лошадям, отправились на мое спасение.

Я, наконец, успокоилась и – на этот раз вместе с Михаилом Федоровичем – вернулась в теперь уже не страшный для меня дом.

По измученным лошадям и по тому, что полицейская карета прибыла в Синицыно лишь два часа спустя, я поняла, как торопились ко мне эти люди. И еще раз от души поблагодарила их.

Михаил Федорович быстро и без лишней суеты осмотрел место трагедии, записал что-то в своем блокноте маленьким золотым карандашиком и распорядился убрать трупы из гостиной.

Их перенесли в кладовую и накрыли найденными в доме простынями.

По моей просьбе стол накрыли не в гостиной, а в кабинете. И ужин прошел в спокойной, приличествующей ситуации обстановке. Мужчины помянули убиенных, выпив по стаканчику водки, после чего все кроме нас с Михаилом Федоровичем пошли устраиваться на ночлег.

Я собиралась провести эту ночь в кабинете, и бывший помощник моего мужа попросил моего разрешения еще немного поработать в этой комнате.

Спать мне не хотелось, и я даже обрадовалась, что не останусь одна в этот вечер.

За окном стемнело, принесли свечей, и при их уютном свете кабинет приобрел тот самый вид, каким он представлялся мне до сегодняшнего дня по рассказам мужа.

Михаил Федорович стал перебирать бумаги убитого, а я, сидя в креслах, наблюдала за его работой и время от времени отвечала на его вопросы.