Тайны архива графини А.

А когда покойный Павел Семенович испустил тяжелый, полный страдания вздох – как я ни убеждала себя, что имею дело с началом естественного химического процесса перерождения живого организма в мертвый, – запас моего терпения и мужества в тот же миг был исчерпан, и лишь несколько шагов отделяло меня от пропасти отчаяния.

Теперь, много лет спустя, у меня не осталось и подобия того ужаса, которое внушало мне мертвое тело в те далекие годы. Старость примиряет нас со смертью и постепенно готовит к переходу в ее царство, но тогда мне было всего двадцать семь… И солнце неумолимо приближалось к линии горизонта.

Плотно закрыв за собой дверь, я постаралась снова сосредоточиться на книгах, но в этот момент… как это у Пушкина:

Кто долго жил в глуши печальной,

Друзья, тот верно знает сам,

Как сильно колокольчик дальний

Порой волнует сердце нам…

Меня этот звук не просто волновал, а возвращал к жизни, и, позабыв об осторожности, я за несколько мгновений разобрала свою баррикаду и с непокрытой головой выскочила ему навстречу.

Думаю, в этот момент мне было неважно, кто и зачем прибыл в Синицыно в карете. Одно я знала наверняка – это живой человек, и он поможет мне покинуть опостылевшее мне «царство мертвых». Я могла бы сравнить это чувство с надеждами заживо погребенного, услышавшего звук заступа над своей могилой. Разве он задается вопросом, кто раскапывает ее – гропокопатели или кладбищенские воры? Кем бы ни были эти люди – они для него освободители, и он боится лишь одного – спугнуть их невольным стоном.

Как хотите, но это снова Эдгар По. Откуда еще у молоденькой женщины возьмутся мысли о заживо погребенных? Извините, не удержался.

Я не поверила своему счастью, когда узнала свою карету, и чуть не расцеловала грязного с головы до ног, вконец замотанного Степана и двух офицеров полиции, выскочивших из кареты с пистолетами в руках.

– Милые мои, – едва не заплакала я, увидев эти симпатичные усатые физиономии, а когда из кареты вышел Михаил Федорович – не сдержалась и бросилась ему на грудь.

Михаил Федорович – наш старый знакомый. Когда был жив Александр, он работал под его началом, а теперь был назначен на место покойного.

У него на груди я уже откровенно разрыдалась, не в силах сдержать своих чувств.

– Екатерина Алексеевна, с вами все в порядке? – испуганно спросил он меня.