Из двух тысячелетий. Проза и стихи, принесенные ветром Заволжья

Только ветер, вдоволь накатавшись в степи на колючках, качался на ветвях, да выскочивший из норы суслик, оглядевшись, и не обращая на него внимания, побежал к Узеню напиться водицы. Безразлично зевнула усевшаяся рядом ворона. Артур пришел к горькой мысли: если вот сейчас, не станет его, никто и не заметит, даже в Баклушах…

Словно мазанули по лицу светлой краской – расплескивая босыми ногами буруны ковыля, к вязу возвращалась Вера.

– Счастье мое, – Артур взял ее за руки.

– Подожди, Артур. Я Вера, но другая, из параллельного мира.

– А твой Артур?

– Он тобой восхищен и согласился с моим решением. Вы двойники, но внешне, в духовной жизни меньше совпадений.

– Это ваши неопознанные летающие объекты видит Кузьмич с пожарной каланчи?

– Нет, мы с вами на одном уровне развития. Вероятно, это аппараты других, более совершенных цивилизаций, быть может, инопланетных.

– А в вашем параллельном мире есть Баклуши?

– Конечно, Артур, и дерево такое же, как вот это, есть, и речка. Скучать не будешь.

Артур посмотрел на Узень, заросший бородой-камышом, на распухшую коленку вяза, на довольного суслика у норки:

– Нет, милая Вера, пусть останется все, как есть. Без родственных душ в наших мирах ни тебе, ни мне не будет счастья. Видишь ворону? Почему она у ног моих сидит. Своим считает.

– Я все поняла, Артур, но переубедить меня трудно, ты достоин настоящей любви – искренней, бескорыстной.

– Еще раз спасибо тебе, Вера, хотя много в твоих словах преувеличений.

– Зато я поняла главное: в открытую душу проще всего плюнуть. Прощай, несостоявшееся счастье мое.

Не стало и второй Веры. А, может быть, образ девушки – продукт его воспаленного мозга. Чтобы охладиться, Артур вошел в Узень. Здесь было мелко, а там, за камышами, он знал, таился омут. Сомкнулись над головой серые воды, а где вынырнул парень, никто не видел. К излучине редко приходили баклушевцы, далеко, а суслик, как ни вытягивался на задних лапках, за камыши не мог заглянуть.

Уха для сатаны, или

О референдуме в деревне

На берегу речки в проеме камышей ловил рыбу старик.

– Смотри, Федор, как похож на Кузьмича. Если бы не умер неделю назад, точно был бы он. И самокрутка – в палец, и дымит как паровоз.

– Не может быть, Роман, Кузьмича мы сами заложили в глину, до сих пор поясница не сгинается.